До Нового года оставалось меньше месяца. Ольга по три раза обзвонила каждого гостя лично, на первый раз желая убедиться, все ли придут, на второй раз интересуясь, что именно гости будут пить, на третий — что будут есть. Семья Кильманов поблагодарила Олю за приглашение, но вынуждена была ответить отказом.
— Мы с Даней и Костей летим к дедушке в Сургут, — пояснила Ира, — на неделе поедем выбирать Сергею Павловичу подарок. Ума не приложу, что дарить…
— Точно, подарки! Дорогая, спасибо, что напомнила, — испуганно завопила Ольга и, поспешно попрощавшись с Ирой Кильман, бросилась звонить гостям в четвёртый раз.
— Что вам подарить? — вопрошала Суббота, судорожно переминаясь с ноги на ногу и накручивая на указательный палец прядь медно-русых волос.
— Ничего не нужно, — хором уверяли Вероника с Сашей.
— Я не знаю даже, правильно ли что-то просить в качестве подарка, — скромно отвечала Алиса Кравченко.
— Для меня настоящим подарком будет возможность снова увидеть всех вас, — с тихой радостью в голосе признался Антон Чипиров.
— Я согласна с Антоном, — подхватила его сестра Касенька.
— А Денис тоже будет? — поинтересовалась Рената, любившая игнорировать вопросы.
— Конечно, — улыбнулась Ольга.
— Славно, — ответила Рената, весело расхохоталась и повесила трубку.
— Не придумывай, не нужно подарков, — отнекивался Ян, — лучшим подарком будут тёплые воспоминания о встрече.
Когда Ян передал трубку Джоанне, повисла тишина; Клеменс так и не ответила, и телефон снова перешёл в руки Яну.
— Правда, не стоит хлопотать о дорогих подарках, — повторил он. — Хотя Тёма и требовал достать ему с неба Луну и положить под ёлку двадцать килограммов золота, думаю, он не сильно расстроится, если вместо этого вы вручите ему еловую ветвь и бутылку портвейна. Сама понимаешь, главное, не что дарить, а как дарить.
Оля задумалась, прекратив ходить из одного угла комнаты в другой.
— Ты прав, — пробормотала она.
— Чуть не забыл, — спохватился Ян, — Тёма, кроме шуток, просил поинтересоваться, есть ли такая возможность… не будет ли вам сложно достать… всего на одни сутки…
— Что, что? — нетерпеливо допытывалась Суббота.
— Инструменты, — выдавил Ян. — Музыкальные инструменты.
— Инструменты? — удивилась Оля. — Так во́т что вы хотите на Новый год!
— Нет, не совсем, — смутился Ян, боясь испортить сюрприз. — Это часть нашего вам подарка.
— Не вопрос, — обрадовалась женщина и снова забегала по комнате, перекладывая телефон из одной ладони в другую. — Что именно нужно?
— Мы привезём свои гитары, а с вас — барабанная установка (только не электронная! Тёма её не терпит), фортепиано (помню, у вас стояло пианино в гостиной) и свободное место. Всё. Деньги за аренду мы вернём, а пианино желательно настроить заранее…
Ольга делала вид, что слушает, а сама с головой нырнула в сладкие воспоминания. Её босые ноги, соскучившиеся по туфлям для степа, сами собой начали отбивать на мягком шерстяном ковре ритм давно забытой джазовой мелодии. Ольга попробовала вспомнить мотив, но поняла, что может напеть лишь первые две фразы, что её огорчило.
Она начала петь сначала.
«Когда знаешь, о чём писать… Пока знаешь, о чём петь…»
Нет, не так. Как же теперь вспомнить слова? Эту песню написал Тёма в десятом классе; вероятно, он и сам забыл о её существовании.
— Пока есть о чём говорить, нестрашно и умирать, — вдруг подпел Ян на другом конце провода. — Мне тоже нравилась эта песня.
— Да, да, — задумчиво бросила Ольга. — Да, Ян! А как там дальше поётся? Пока поёшь…
Ян не сразу вспомнил продолжение строфы. Он долго мычал, кряхтел, делал длинные паузы и выкрикивал обрывки фраз, в чём Оля ему активно помогала. Через десять минут удалось вспомнить первые два четверостишия:
Когда знаешь, о чём писать,
Становится легче жить.
Пока есть о чём говорить,
Нестрашно и умирать.
Недопетые строки застынут
В головах и сердцах других,
Пока этот мир не покинет
Последний из них.
— Точно! — воскликнула Суббота, прыгая от радости вокруг дивана.
— Это было трудно, — удовлетворённо выдохнул Ян. — Удивительно, что ты вспомнила эту древнюю Тёмину частушку.
— Как же я могла забыть? Я… я помню все наши песни и истории. Я всё-всё помню, честно.
— Честно-честно?!
Собеседник странно усмехнулся, по-своему нагло и слишком громко для Яна Кравченко.
— Тёма, отдай, пожалуйста, телефон, — послышался вдалеке скромный смех Яна.
— Сейчас, сейчас, — торопливо шикнул брат и обратился к Оле: — Бонжур, мадам!
— Bonsoir, — хихикнула та.
— Что ж, раз у тебя такая хорошая память, тогда тридцать первого декабря мы проверим, помнишь ли ты движения наших танцев! Не одевайся слишком вычурно, чтобы шелка и бриллианты не сковывали движения. Если что, я имею в виду следующее: никаких украшений и платьев до пола! На этом всё, не пропадай.
И Тёма повесил трубку, как и все Кравченко, посчитав излишним вежливо попрощаться.
Наступило долгожданное, солнечное, свежее, самое снежное и морозное за последнюю четверть века лет тридцать первое декабря.
