После его слов все синхронно принялись есть и больше никто не произнёс ни звука. Лишь Оля сидела с отрешённым видом и не прикасалась к еде. Она залпом выпила бокал вина и удалилась в спальню. Без жены Дамиру кусок в горло не лез. Он ковырял вилкой салат до тех пор, пока тот не превратился в кашу. Дети продолжали есть, изредка косясь на главу семьи. Мужчина не выдержал, схватил трость и захромал на третий этаж к угнетённой супруге.
— Я чем-то обидел тебя?
— Что ты, — вдруг улыбнулась Ольга. — У меня потрясающий муж, которого я боготворю и бесконечно уважаю, и я хочу попросить у него прощения за свою взбалмошность. Ты простишь меня?
— Не лги, Оля. К чему был этот спектакль? Скажи прямо, чего тебе не хватает.
Она печально вздохнула.
— Это напрямую касается меня и моей жизни; видишь ли, в ней давным-давно уже ничего не происходит, а мне хочется чего-то… настоящего. Душевного. Творческого.
— Творческого? — Дамир вскинул брови. — Тебе недостаточно ходить в театр, слушать оперу, посещать картинные галереи, выставки?
— Дамир, ты не понимаешь, — сказала Оля. — Во всех этих местах мы бываем лишь для того, чтобы завести полезные знакомства. И каждый раз в «творческих» местах мы продолжаем говорить о материальном! А самим искусством мы не наслаждаемся.
— Вздор. Мы и вдвоём с тобой ходим в оперу, — возмутился Дамир. — Со мной скучно? Тебе принципиально нужна новая компания?
— Нет, совсем наоборот, — она обняла мужа за плечи, — это моя старая компания, дорогой. Я знаю этих людей дольше, чем тебя. Я соскучилась по ним. Завтра мы поедем на ужин с Ангарскими, но пообещай мне, что следующий выходной мы проведём так, как я хочу — с моими дорогими друзьями.
Дамир нахмурился.
— Сразу скажу, одну я тебя не отпущу. Я очень за тебя волнуюсь.
— Само собой! — радостно подпрыгнула Оля. — Куда я без тебя? Развлечёмся, отдохнём, устроим настоящий бал, будет живая музыка, много угощений, танцев, простого человеческого общения ради самого общения, а не ради выгоды! Мне очень этого не хватает.
— Замечательная идея, — слабо улыбнулся мужчина. — Когда?
Не успела Оля задуматься, как на ум ей пришла чудесная волнующая идея. Она даже вскрикнула от восторга:
— Новый год! Давай позовём их к себе на Новый год! Мы с тобой ещё ни разу дома не справляли. А тут будет, как в детстве, как в лучшем сне, как в прошлом!
Дамир забеспокоился, услышав последнее слово, и постарался сменить тему.
— Я купил тебе новое платье. Примеришь?
— С радостью!
Дамир удалился в гардеробную, а Оля раскинулась на кровати в предвкушении любимого обряда примерки. Каждый месяц (а по приезде в Петербург этот обряд стал проводиться раз или два в неделю) Дамир покупал Оле платье, после чего ласково настаивал на том, чтобы супруга тотчас его примерила. Женщина снимала сорочку и вставала у зеркала, тем временем муж доставал наряд из пакета, снимал бирки и медленно одевал Оленьку. Он бережно, вперемежку с поцелуями и жаркими объятиями, застёгивал все пуговицы и молнии, глядя на прекрасную молодую жену в зеркало. Прекрасная молодая жена, в свою очередь, томно прикрывала глаза и покорно, благодарно, жадно целовала Дамира в загорелую шею.
Тут раздался медленный, нерешительный стук в дверь, нарушивший Олино спокойствие. Она вмиг очнулась от сладких грёз и недовольно уставилась на вошедшего в спальню старшего сына.
— Прошу прощения, мама…
— Не сейчас, уйди.
Денис огорчённо вздохнул и исчез за дверью.
Через минуту Дамир принёс небольшую розовую коробку, перевязанную блестящей сатиновой лентой. Оля торопливо распаковала долгожданный подарок и восхищённо ахнула, схватившись за сердце. У Хассан был великолепный, тонкий, изысканнейший вкус, привитый ему с детства арабским обществом; так, как египтяне, в драгоценных металлах и камнях не разбирался никто.
Массивное колье из белого золота вальяжно отдыхало на аккуратно сложенном чёрном бархатном платье; своевольные бриллианты переливались всеми цветами радуги в тусклом свете прикроватных бра. Ювелир (а это, без сомнения, была ручная работа) трудился над сим произведением искусства, вероятно, даже дольше, чем Микеланджело расписывал потолок капеллы; во всяком случае усилий было затрачено столько же.
— Оно идеально, — вымолвила Ольга, не отрывая глаз от роскошных камней. Она боялась даже дышать на них, а о том, чтобы взять в руки или надеть, и речи быть не могло. — Оно слишком хорошо даже для меня.
— Неправда. Я перед собой вижу сокровище, что ценнее любого бриллианта.
Мужчина нагнулся к ней, двумя пальцами придерживая Олю за подбородок. Она прикрыла глаза в ожидании долгого грубого поцелуя — заветной печати собственника, которую так любил ставить Дамир на её трепещущих покорных губах.
— Хочешь завтра пойти в нём? — невзначай обронил он, кивнув в сторону колье.
Оля со смиренной нежностью улыбнулась любимому мужу:
— Конечно. Только если ты поможешь мне застегнуть его. А ещё мне одной не справиться с молнией на новом платье…
— Моя умница, — Дамир вновь поцеловал жену, — подойди к зеркалу, время начинать примерку.
***
