— Нет, Акира! Я не буду
— Сама придумывай тогда, — обиженно отвернулась девушка.
Я задумчиво оглядел окружающую суету, пытаясь найти подсказку для прозвища, но как назло ничего толкового в голову не приходило. Даже ритуальное почёсывание макушки не помогло!
— Хах, зря ты это сказала, Огонёк, — заметил остановившийся рядом Кей. — Держу пари, наша Куроме сейчас выбирает между Пожирателем Трупов и Кровопийцей.
— Это же неправда? Ты же не собираешься называть Принцессу таким отвратительным именем? — повернулась ко мне девушка. — Даже не думай, Куроме!
— Нет, — я покачал головой. — Слишком долго выговаривать, да и звучит как кличка тупого главаря разбойников, — хотя стоило признать, мелькала у меня мысль назвать кролика Монстром.
«И как же его тогда назвать? Пушистик? Как-то не солидно для немёртвого порождения демонического артефакта.
Демонического? Хм…»
В голове всплыл образ любимца из прошлой жизни — кота Бегемота, почившего в почтенном возрасте девятнадцати лет. Бабуля, большая любительница «Мастера и Маргариты», назвала маленького чёрного котёнка в честь спутника Воланда. И, словно пытаясь соответствовать своему громкому имени, Бегемот вырос крупным, наглым и умным. А ещё предельно высокомерным со всеми, кроме меня — будто помнил, кто в детстве вытащил из лужи и принёс в тёплый уютный дом жалобно мяукающий, мокрый, чёрный комочек.
Белый кролик, конечно не чёрный кот и Бегемотом его не назовёшь, но почему бы не воспользоваться тематикой и не наречь пушистого в честь кого-то из архидемонов?
— Придумала! Теперь тебя зовут — Люц, а полностью — Люцифер, — сказал я вернувшемуся зверьку. Да, для кролика чересчур претенциозное имя, но соблазн иметь ручного Люцифера оказался слишком велик.
— Люцифер? — покатав кличку на языке, повторила Акира. — Странное имя, но звучит неплохо. Оно что-то означает?
— В переводе с мёртвого языка — Светоносный. В одной из религий — ангел, восставший против бога и ставший его главным врагом.
— Хорошо хоть не Пожиратель Трупов, — закатила глаза девушка.
— Здрасти, вашества! — подбежал к нам босой мальчишка лет десяти и неумело, но низко поклонился. Одет он был в длинную домотканую рубаху, перетянутую в поясе солдатским ремнём. — Тама, эта, господин Натал зовут вас! В нумера селиться, значитца.
Подхватив вещи, мы двинулись к зданию постоялого двора. Акира обратила внимание на паренька, который продолжал мяться рядом.
— Чего тебе?
— Медячок бы, — посмотрел тот с надеждой. — А я вам сумки донесть сподмогу, а?
«Нашёл, у кого просить монетку», — усмехнулся я. Бережливая Акира даже нас иногда пыталась отчитывать за лишние, по её мнению, траты.
— Иди отсюда, вымогатель! — подтвердила мои мысли девушка. — Тоже мне, помощник! Хотя стой, — рыжая достала леденец на палочке, — на вот, угощайся, разбойник.
— Эй-эй, леденец стоит дороже медяка! Акира-чи, где логика? Или ты — как Куроме, решила поиграть в злого учёного? Эй, как там тебя! Выплюнь каку, он ядовитый!
— Заткнись, идиот! Не слушай его, мальчик!
— Да-да, не слушай меня, если хочешь умереть! …
Я ускорил шаг.
* * *
— Не понимаю! Как можно так хорошо чувствовать инструмент, столь быстро учиться и допускать настолько очевидные ошибки? — Эрис покачала головой, в очередной раз поправив «очевидную» ошибку, которую ни я-Виктор, ни слушатели в лице приятелей и деда с бабулей не замечали на протяжении без малого пятнадцати лет.
— Очевидные для специалистов ошибки — очевидны только специалистам, — философски заключил я, положив гитару на диван. — Ладненько, план минимум выполнен, можно и перекусить. Вы как на это смотрите? Эрис? Натал?
— Я схожу, — поднялся со стула друг. — Что вам заказать?
Озвучив свои пожелания, я стал меланхолично поглядывать на переросший во флирт диалог Натала и Эрис.
«Вот ведь засранец, увёл-таки! — беззлобно ругнулся я в адрес друга. Хотя, судя по его поведению, парень своего успеха пока не осознал, да и не стремился к нему сознательно. — Эх, не стоило идти на поводу у Эрис и звать Натала с собой. К кому мне теперь приставать?»
Несмотря на толерантное отношение к моим шуткам и двусмысленным — а иногда и не очень — намёкам, светловолосая артистка оставалась гетеросексуальна и мне мало что светило и раньше, а уж теперь, с появлением «конкурента», так и совсем ничего.
С одной стороны, я не так уж стремился затянуть девушку на «розовую сторону силы» и вполне искренне радовался за друга. Но с другой — грызло, грызло на краю сознания собственническое чувство. Как это так —
Вот и посматривал на блондина и блондинку со сложной смесью эмоций, в которой всё же главенствовала светлая часть.
Зато для залётного ухаря всё могло закончиться очень плохо, да.
«Ну и ладно! Заведу себе симпатичную марионетку: уж её точно не отобьют! Или вообще соберу себе боевой некрогарем — на страх врагам, друзьям на зависть!»
* * *
