— Посмотри мне в глаза, — вкрадчиво произнёс я, давя своим присутствием с помощью вывернутой наизнанку техники сокрытия намерения. Теперь втянуть в себя немного силы тэйгу. Я сосредоточился, подготавливая воздействие. —
Бандит дико завопил, вцепился в собственные глазницы так, что брызнула глазная жидкость с кровью — и, согнувшись в коленопреклонённой позе, умер.
— Интересно, — задумчиво протянул, почесав подбородок.
Второй приказ нарушил первый, который оказался явно слабоват. Значит, как и ожидалось, не подкреплённое КИ воздействие выходит кратно слабее. Что радовало — подопытный успешно испустил дух, показав относительную успешность идеи. Можно сказать, что эффект оказался, хе-хе, налицо. Жаль, что навык, основанный на подавляющем превосходстве в качестве и количестве пропускаемой через тело духовной силы, не заставит почесаться и слабенького Воина или даже среднего Адепта. В лучшем случае ненадолго ошеломит.
Да и концентрация нужна почти предельная: в настоящем бою, пока такой горе-менталист сосредотачивается, его десять раз пустят на фарш.
«Неэффективный навык. Но эффектный: пригодится для запугивания», — заключил я и в несколько лучшем настроении направился к сражающимся наёмникам, где к и так начинающим побеждать дезертирам подтягивалась подмога.
На этот раз не став играться, без лишних слов и движений начал уменьшать количество не успевших понять, что происходит, разбойников. Уровень навыков бывших солдат откровенно удручал. Складывалось впечатление, что вместо боевой подготовки, они всю службу занимались покраской травы, перекатыванием квадратного и переноской круглого. Да и сами солдатики в сравнении с высокими и плечистыми наёмниками выглядели, словно агрессивные подростки.
Явные жертвы детского недоедания. Крестьянское семя.
Четверо обороняющихся успешно сдерживали десяток и даже прикончили троих противников. Двоих подстрелил обладатель винтовки, а одному только что перечеркнули саблей лицо и шею. Впрочем, бегущая подмога должна была смести героических охранников.
«Да уж, с таким контингентом понятно, почему «доблестная и непобедимая» со страшной силой сольёт армии мятежников», — хмыкнул я, двигаясь навстречу словно плывущим сквозь патоку силам вражеского подкрепления.
Справедливости ради стоило признать: в армейской среде хватало достойных бойцов даже среди нижних чинов. Они чистили обжитые территории от монстров, охраняли границы, гоняли обосновавшиеся на Диких Землях племена дикарей и потомственных разбойников. Но то — элитные части, куда набирали отборных солдат, некоторые из которых пробуждали в себе способности и впоследствии становились офицерами.
В среднем же полку служили недокормленные крестьяне, у которых не хватило денег откупиться от призыва. Впрочем, на стороне мятежников воевали такие же задохлики, только с ещё худшей выучкой и вооружением. Хотя эти дезертиры выглядели бедновато и в среднем имели одну паршивенькую однозарядную винтовку на троих, больше орудуя холодняком. Видимо, успели поистрепаться да поистратиться.
Даже немного грустно от вида бывших защитников страны. Не от хорошей жизни вчерашние солдаты не превышали метр шестьдесят пять, не от хорошей жизни они попали к рекрутёрам. И уж точно не от хорошей жизни дезертировали. Нет, перековавшихся в разбойников солдатиков я ничуть не жалела, они сами выбрали этот путь — но общая ситуация злила.
Убив последнего врага, я посмотрел на смешно зажмурившегося в ожидании последнего удара молодого охранника с простоватой деревенской физиономией. Дезертир сбил парня с ног и готовился пришпилить к земле, но удача в моём лице оказалась на стороне охраны.
— Эй, просыпайся! — благодушно произнёс я. — Смерть отменяется, в аду сказали — мест нет! — незамысловатый юмор вызвал дружное ржание. Разминувшиеся со смертью охранники облегчённо гоготали и подтрунивали над открывшим глаза и неуверенно улыбающимся парнем.
Яцуфуса перестала давить на разум и вместо уже привычной ненависти транслировала ощущение довольства. Тейгу явно нравились многочисленные смерти. Тот ещё артефакт с двойным дном. Яцу давала удивительные способности и недоступную большинству смертных мощь, только стоило учитывать, что она исподволь старалась направить эту мощь туда, куда желала сама. Вот и получалось, что на первый взгляд носитель использовал силу древнего артефакта по своему усмотрению, а реально выходило, что это тейгу старался использовать хозяина, чтобы управлять своей силой. Мило.
А ведь у моего меча не осталось разума и собственной воли, лишь нечто, похожее на смазанный эмоциональный оттиск.
