— Не получается. Я просто не понимаю, как это сделать! — руки девушки начали неосознанно мять край курточки.
— Бывает. Наши способности противоречат человеческой природе, поэтому у многих возникают затруднения с тем, чтобы почувствовать и задействовать не существовавший раньше орган. Обычно это проходит после второго раза. Попробуй вспомнить свои ощущения и эмоции, некоторым это помогает.
Девушка некоторое время стояла с закрытыми глазами, а когда я ей немного помог, припугнув КИ, резко дёрнулась вперёд, но движение вышло быстрым лишь для обычного человека.
Снова неудача.
— Не выходит, — упавшим голосом пробормотала блондинка. — Но у меня правда получалось! Я не вру! — зелёные глаза подозрительно заблестели, Эрис явно находилась на грани того, чтобы расплакаться.
— Я надеялась, что влияние Диких Земель пойдёт тебе на пользу, но, видимо, мы слишком далеко от их сердца. Что ж, значит пойдём чуть более трудным путём. Жди здесь, мне нужно кое-что подготовить.
— А если появится монстр?
— Пристрелишь его, — деланно беззаботно отмахнулся я и, мгновенно ускорившись, исчез из поля зрения девушки.
* * *
— Шарик, ко мне! — передо мной предстала новая марионетка. Она напоминала крупную, словно раздавшийся вширь сенбернар, собаку, покрытую жёсткой, похожей на иглы шерстью и короткой, но широкой зубастой пастью. Из-за широкой груди, тупоносой морды и чуть косолапящей походки почти метровый в холке зверь выглядел эдаким забавным толстячком — оттого и Шарик.
Честно говоря, молодого Серого Рыкача по уровню опасности следовало отнести к обычным хищникам. Даже матёрые особи не представляли особой опасности для меткого стрелка с хорошей винтовкой и стояли в самом низу иерархии D ранга. Ну, а этот подросток своего вида и вовсе был почти плюшевым. Он лишь выглядел немного пугающе и умел грозно рычать. Только вот в силу молодости низкочастотный рык, давший виду название, еще не обрёл своей парализующей слабых жертв силы.
В общем, самое то для предстоящего, хех, спектакля.
Вернувшись, я направил пёсика в заросли колючего кустарника и в последний раз оценил диспозицию, пройдясь взглядом по колючим зарослям, отвесной стене скал, вырастающей неподалёку и тянущейся в отдалении тонкой змее дороги. Удовлетворённо киваю своим мыслям.
Сцена, артисты — и, главное, печеньки для единственной зрительницы — готовы, осталось начать представление.
* * *
«Нельзя бояться! Я должна быть сильной! Я не должна трусить!» — мысленно твердила Эрис, с силой сжимая кулаки и удерживая себя от того, чтобы по детской привычке начать теребить одежду. Пять минут назад она была готова уверенно и бесстрашно повергать армии, а теперь отчаянно робела. Пять минут назад она подумывала скинуть жаркую куртку, а теперь её бил озноб.
Девушке хотелось одновременно смеяться над собой — и плакать от обиды на предавшее её заячье сердце.
Пока они вдвоём с Куроме, болтая о всякой чепухе, ехали на позаимствованных у караванщиков лошадях, блондинка почти забыла о предстоящем ей загадочном испытании. Общаясь с подругой и слушая её негромкий смех, девушка на время забыла о беспокойстве. Но теперь, когда Куроме ушла, ледяные пальцы страха перед непонятным испытанием и жутким, наполненным чудовищами лесом вновь сжали нутро. Сейчас девушка уже не питала такой сильной уверенности в себе. Она злилась на свою слабость, но злость постепенно уступала мерзкому чувству вползающего под кожу страха.
Эрис с огромным трудом давила в себе желание позвать Куроме или просто что-то сказать, чтобы услышать собственный голос. Чувство тревоги и гнетущего одиночества не унималось, ведь даже лошади остались привязанными в нескольких сотнях шагов, оставив её наедине с опасным лесом.
Молодая блондинка поджала губы, упрямо вскинула голову и, выпрямившись, сильнее стиснула кулаки. Она сама желала проверить себя, доказать, что она не слабачка и трусиха. Отступить сейчас означало признать, что она всего лишь дочь торговца и недостойна своих предков по матери.
А ещё это означало заслужить пренебрежительные взгляды Натала и Куроме. Подруга права: не стоило разбрасываться громогласными заявлениями. Но уж если сказала, то нужно идти до конца!
Боязнь увидеть в голубых глазах высокого блондина разочарование или услышать презрительное «пустозвонка» от брюнетки давила едва ли не сильнее, чем страх перед таящимися за каждым деревом и кустом воображаемыми чудовищами.
Нет, она не сдастся, не покажет себя трусливой клушей! В конце концов, в её жилах текла кровь старого рода Фаулер — потомственных воинов и охотников на монстров. Вести себя, как испуганная простолюдинка — означало предать память предков.
— Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идёт на бой! * — прошептала себе под нос светловолосая артистка.
/* — «Фауст», Гёте./
— Я не сдамся, я буду сильной, — правая рука легла на расстёгнутую кобуру с пистолетом, а кисть левой сжала рукоять кинжала.
