«Мир стал немного чище. Одно зло снова повергло другое, — с долей самоиронии, мысленно хмыкнул я. Память прошлой жизни говорила, что нормальный человек не должен испытывать после нескольких жестоких убийств лёгкое чувство садистского удовлетворения, как после размазывания таракана тапком. Но где норма, а где немного поехавшая некроманси? Единственное, что печалило — то, что дальше встречаться с миньонами в этом милом скверике не получится. Вполне возможно, что для общества и своих семейств, убитые были любящими и любимыми сыновьями и братьями, а значит, «кровожадного маньяка» примутся усердно искать настропалённые стражники. — Да… маньяка… Когда-нибудь и нас поднимут на рога очередные вершители справедливости, разве что оплакивать проклятых палачей никто не станет.
Или не поднимут. Мы ещё посмотрим, кто станет праведным победившим добром, а кто — омерзительным поверженным злом, хе-хе-хе».
Насвистывая мотивчик из полузабытого фильма*, я прибавил шагу. В конце концов, пока мой деструктив направлен в сторону исключительно «плохих парней» — всё не так уж и плохо. Ведь так?
/* — Свист из фильма «Убить Билла»./
* * *
Переждав нахлынувшую дезориентацию, сопровождавшую выход из глубокого транса, открываю глаза и недовольно дёргаю уголком рта. Вот уже два… — короткий взгляд на хронометр, — два без четверти часа, я безрезультатно бьюсь лбом о стену. Если конечно не считать за результат мигрень, словно от настоящих ударов думательным органом о камень.
Да уж: не всегда упорство, иногда переходящее в упёртость, идёт на пользу.
С другой стороны, у моего упорства есть причины. Не за горами «дедлайн», и если не удастся нащупать путь к самостоятельному переходу в даруемый стимулятором форсированный режим, то после прекращения приёма допинга, не имея возможности наблюдать за процессом его работы, это станет на порядок сложнее.
Паршивый расклад. С любой стороны, с какой ни глянь — паршивый!
Устало-раздражённо выдохнул через нос, поднялся из кресла и направился в ванную, с целью взбодриться умыванием.
«Нет, что-то я определённо делаю не так. Ведь чувствую же, что решение рядом! Чувствую!» — Но, вопреки ощущениям, все усилия не приносили толка: ускорить течение праны так и не получилось.
Полежав немного, бездумно разглядывая потолок и дождавшись момента, когда боль и гул в голове перестанут меня донимать, стал размышлять над причинами неудач.
Способности чувствовать жизненную энергию и навыки духовного восприятия в целом — заметно возросли благодаря тренировкам, но вот навыки манипуляции праной так и остались на нуле. Причём на краю сознания то и дело раздражающе мелькала иллюзия понимания, словно осталось полшага, чтобы увидеть что-то важное. Но нет: по собственным ощущениям, все методы, что я перепробовал, напоминали попытку изобрести способ вырезания гланд через задний проход.
— Эх-хе-хе, не хотелось с этой дрянью снова связываться — но, видимо, придётся, — с недовольством пробормотал себе под нос.
С первого дня пробуждения памяти и осознания того, в каком тёмном и дурно пахнущем месте оказалась незадачливая девочка-убийца, я старался принимать как можно меньшие дозы наркотика, что лишь предотвращали ломку. Быть может, наблюдая за действием урезанной дозы стимулятора, я что-то неправильно понял в механизме его работы. В принципе для того, чтобы знать, на что ориентироваться, по хорошему следовало сразу принять «боевую» дозу «лекарства» и из транса посмотреть за её действием. Но я отмахивался от этой мысли, надеясь справиться и так.
Не то чтобы в этом прослеживался особый смысл, просто подсознательная неприязнь.
Так уж вышло, что обе мои половины испытывали к различным «колёсам» и ампулам не самые приятные чувства.
У землянина с полунаркотическими лекарствами прочно связывались воспоминания о существовании в виде поломанного огарка.
А я-Куроме, хоть и не слишком об этом задумывалась, но… именно тот момент, когда командир Базы решил посадить наш Отряд на стимулирующую наркоту, и стал днём начала крушения красивой сказки о Защитниках Империи.
Да, нельзя сказать, что у меня нет поводов для неприязни к наркоте.
Глупо, конечно. Стимулирующая химия — всего лишь инструмент в руках своих хозяев. Ненавидеть инструмент — словно уподобиться тупому псу, что ненавидит палку, которой его бьют. Увы, но я, как и все люди, так же точно подвержен инстинктам, фобиям и маниям, которые редко оказывались рациональными и полезными.
Но если один из моих «внутренних демонов» оказался на пути к цели — это означало, что ему предстояло исчезнуть. Я искренне считал, что если хочу добиться успеха, то мне необходимо забыть всякую жалость не только к врагам и мешающим исполнению плана людям, но в первую очередь к себе.
Ведь не победив себя — не победишь никого.
