Хмыкнув над своими страхами и слишком пафосными мыслями, снял крышку и, вытряхнув на ладонь белые кругляши, забросил их в рот. Вскоре по телу разошлась волна приятного жара и чувства силы, в голову привычно ударила эйфория и обманчивое ощущение всемогущества, которое непреклонная воля Воина — почти Мастера Боя! — столь же привычно загнала на задворки сознания.
«Да… сколько наших погибло из-за этого клятого чувства ложной силы?» — губы тронула невесёлая усмешка.
Под воздействием стимулятора в транс погружаться оказалось заметно сложнее, словно и не было многочисленных ежедневных тренировок. Пришлось потратить заметное количество времени на дыхательную гимнастику и попытки отрешиться от тела. Даже алкоголь мешал не так сильно. Хотя глупо сравнивать относительно безобидную выпивку с алхимической отравой, способной за несколько лет отправить в могилу даже нечеловечески живучих воинов духа.
Наконец-то погрузившись в транс и настроившись на восприятие жизненной энергии, я смог лицезреть неприятную картину работы полной дозы стимулятора. Наблюдая за воздействием «поддерживающей», не дающей вкусить прелести ломки дозы, я счёл, что организм убивает именно непрерывный приём этой дряни, заставляющей тело растрачивать годы жизни, но теперь понял, что был неправ.
По-настоящему убивали именно «боевые» дозы.
С энергетической составляющей творилось чёрт-те что. Магистральные каналы болезненно вздулись от напряжения, а средние иногда просто не справлялись с напором и рвались, мгновенно зарастая под действием бушующей жизненной энергии, мелкая же периферия находилась в постоянном цикле разрушения-восстановления. Прямо удивительно, что с
Впрочем, как я понял, большая часть праны как раз и уходила на то, чтобы не дать организму разрушиться, заодно подавляя сопутствующие ощущения, а КПД усиления составлял едва ли пять-десять процентов.
«Выбросить девятнадцать частей ценнейшего ресурса, пустив в дело лишь одну… Теперь понятно, почему эти наркотики так приглянулись командованию. Всё, как им нравится!»
Если бы мне не требовалось поддерживать спокойствие для устойчивого пребывания в трансе, уже разразился бы мысленными проклятиями. Принятая сейчас доза оставалась практически минимальной; бывало, я за короткий промежуток глотал и в три, и в четыре раза больше, а суточная дозировка иногда доходила и до десятикратной. Не хотелось даже представлять, как это сказывалось на теле. Даже не имей я раньше намерения избавиться от стимуляторов, сейчас оно бы непременно появилось!
Но все эти мысли меркли перед тем фактом, что мне, кажется, открылась причина неудачи всех попыток самостоятельно выйти на форсаж. Если провести аналогию, то я, стремясь увеличить напор, пытался руками подтолкнуть воду в шланге, тогда как следовало идти к насосу. Именно на «насос», в виде одного из энергоцентров, и действовал стимулятор. Опосредованно, через тело, но всё же. И то,
Познание/восприятие подбрасывало ассоциации с воспалённой мокнущей раной, которую разворошили грязными пальцами, чтобы добыть немного крови. Больной, чёрной крови, перемешанной с гноем и сукровицей.
Брр, гадость!
Боль, словно старая подруга, поприветствовала меня в тварном мире. Ощущения достаточно терпимые: всё-таки стимулятор помимо прочего неплохо обезболивал — но и они явно показывали, что на сегодня хватит. Тем более информации для размышлений и так получено с изрядным избытком. Да и испятнавшая майку кровь как бы намекала на опасность продолжения игры в экстрасенса. Немного полежав, приходя в себя, встал и, стянув с себя окровавленный предмет одежды, снова потопал в ванную. Следовало умыться и намочить ткань, пока кровь не свернулась. Холодный компресс на голову соорудить тоже не помешает.
После водных процедур и повязывания вокруг головы мокрого полотенца боль потеряла свою остроту и я, поставив вазочку с печеньем на подлокотник кресла, забрался в него с ногами. Планомерно опустошая тару со сладким, стал обдумывать, что же мне удалось увидеть/познать. Но размышления продвигались со скрипом.
Наркотик продолжал действовать, раздражая сознание навязанной весёлой агрессией и желанием двигаться. Немного упала критичность восприятия, а вот сосредоточенность пострадала сильнее: мысли постоянно норовили уехать куда-то не туда.
«И как мне раньше подобное нравилось?» — поморщившись, с усилием подавил в себе бестолковую жажду деятельности, возвращаясь в рабочую колею.
