Булат бросил взгляд на повернувшегося к сцене напарника. Мужчина искренне считал, что сражаться и умирать на войне — долг и право мужчины, а женщине там не место. Опытный боевой офицер и просто самый старший из членов Ночного Рейда не пытался никому навязать своё мнение: в конце концов, женщины — воины духа сражались наравне с мужчинами с незапамятных времён. Но тот факт, что четверо из шести членов их организации — девушки, угнетал мужчину не меньше, чем поначалу давила новая профессия убийцы и террориста.
Присоединившаяся к ним Акаме, как и вступившая после неё Майн, вообще несовершеннолетние девочки!
…ну, вернее, это розоволосая Майн — просто жизнерадостная девчонка, пусть и обожжённая жестокостью жизни на улице. А вот Акаме, несмотря на внешность не достигшей шестнадцати девчушки, смотрела на мир холодными глазами нахлебавшегося горя и крови ветерана-штурмовика. До сих пор, натыкаясь взглядом на длинноволосую холодную и молчаливую брюнетку, мужчина чувствовал, как сжимается сердце, а в душе поднимается мутная, бессильная злость на искалечивших ребёнка извергов. Этими чувствами Булат тоже не спешил делиться, лишь крепче утверждаясь в необходимости коренных перемен в стране, где власть творит подобное зло. Как говорил его отец: «Есть вещи плохие, есть хорошие, а есть те, которые мужик обязан делать, если он мужик!»
На глаза попался молодой парень, который, встав на колено, вручил своей девушке небольшую коробочку. Не успел тот подняться, как миловидная особа, под громкий писк «Согласна!», бросилась ему на шею.
— Верно, — скрыв грусть, произнёс мужчина. После глаза озорно блеснули. — Но я считаю, что нам нужно больше настоящих мужиков! Нет ничего честнее и крепче настоящей мужской дружбы! Правда, красавчик? — Булат сгрёб рукой значительно уступающего в росте и массе спутника.
— Д-да, — полузадушено вырвалось из медвежьих объятий, — отпусти, задавишь.
— Ну что ты. Я же любя, — с хрипотцой сказал Булат, внутренне посмеиваясь над выражением лица резко отстранившегося Лаббака. — Но для тебя что угодно. — Булат поправил свою выдающуюся причёску и мило улыбнулся, вызвав у напарника нервный тик.
На самом деле, эти шутки действительно были лишь шутками. Булата не привлекали мужчины. После знакомства с одной из ядовитых смесей южан его уже никто не мог привлечь. Благодаря медицинской помощи, живучести воина духа и влиянию тейгу мужчина смог выжить, но подлый алхимический яд всё равно взял свою плату. С тех пор Булат и прикидывался любителем мальчиков, обосновывая отсутствие интереса к женщинам. Пусть уж лучше считают извращенцем, чем «не мужчиной».
Со временем подобная игра, вернее, реакция окружающих на неё даже начала доставлять ему удовольствие. Вот и сейчас он таким образом помогал напарнику отвлечься, да и сам сбрасывал напряжение.
Мужчина этого не показывал, но он нервничал. Слишком непривычная задача и обстановка для её исполнения. Всё-таки он изначально солдат, а не профессиональный убийца, чтобы воспринимать подобное нормой. Несмотря на то, что Надженда смогла настоять именно на этом плане, Булат всё равно был с ней не согласен.
Если случится бой, то в такой толпе неизбежно появятся жертвы.
Стыдно признаться, но он жалел, что Майн со своим снайперским тэйгу уже находилась на задании, и вместо неё с Шелли в Сингстрим отправились они с Лаббаком. Однако после того, как решение утвердили, бывший офицер взялся за его исполнение, спрятав свою опаску и недовольство до возвращения с задания. Булат считал, что приказы вышестоящих обсуждать можно… но только после их исполнения!
Как при жизни говаривал очень уважаемый Булатом отец: «Настоящий мужик не должен жаловаться! Принял решение? Стисни зубы и делай!». Сперва мальчик, а затем мужчина всегда старался следовать этой «заповеди», даже когда хотелось опустить руки. Так и сейчас он излучал вовне уверенность, подбадривая смущенного необходимостью действовать в такой толпе напарника.
Приказ есть приказ. Надженда умна. И если Командир говорит, что это — лучший шанс, то не ему, всего лишь майору, спорить с генералом.
Но всё же в воздухе чувствовалась какая-то неуловимая, настораживающая неправильность. Но не опасность, вернее, не совсем она. Мужчина и сам не мог сформулировать свои ощущения, однако они оставались достаточно некомфортными. Словно неуловимый недобрый взгляд в спину. Булат покосился на привязавшегося к ним тупого рогоносца, по непонятной причине признавшего в нём любовника своей жены. Поймав его взгляд, смугловатый толстяк угрожающе нахмурился и сделал жест «я слежу за тобой». К счастью, дурак, наученный горьким опытом и затрещинами, уже не пытался лезть с кулаками. Нет, безголовый толстяк не мог стать причиной беспокойства.
«Просто нервы шалят, — покачав головой, подумал Булат. — Но для порядка прослежу, чтобы Лаббак не забыл вырубить этого дурака, когда всё начнется».
«Что бы сказали старики, будь они живы? Батя бы точно в зубы двинул.
Эх, не получилось из меня настоящего мужика, батя, не получилось!»
* * *
Наконец время размышлений закончилось, наступал черёд действовать.
