Заметно, что ни церквушка, ни приют в деньгах не купались, но вместе с тем видно, что о территории и объектах заботились, в том числе сами дети. Они, кстати, занимались и трудовой деятельностью: в отдельной пристройке плели корзины, сколачивали ящики, мастерили прочие имеющие спрос, но не требовательные к физическим кондициям производителей вещи. Сами дети обоих полов тоже выглядели неплохо. На лицах хоть и читалась некоторая робость перед гостями и строгими наставниками, мужская часть которых раньше явно носила унтер-офицерские звания, но не явный страх. Девчонки и мальчишки выглядели не зашуганными, скорее дисциплинированными. С ностальгией вспомнились деньки учёбы на Базе.
Удовлетворив первое любопытство и немного заскучав на экскурсии, отвлёк одну из монашек-воспитательниц (или кто она там?) расспросами об их вере и её истории. Если отфильтровать немного раздражающую агитацию, направленную на потенциальную неофитку, которую во мне увидели, послушать оказалось даже интересно. Как оказалось, имперская редакция христианства значительно отличалась от той, что хранила память Виктора. Не то, чтобы я разбирался в этой теме, но на дилетантский взгляд атеиста, общего там было (или осталось?) только имя Христа, крест как символ его страданий за грехи человеческие да заповеди. А вот Второе пришествие, Исход, Война с воинством Диавольским — это всё уже очевидный новодел. Сверхновый завет, хех!
Забавно. Если это не параллельная вселенная, а будущее, то получается, что я-Виктор мариновался в Бездне не одну тысячу лет. Ну, если там вообще актуально такое понятие как время.
* * *
— Итак, Ганс, вы говорите, что в первую очередь нуждаетесь в материалах для смены кровли приюта?
— Да, госпожа Кори. Я вручил вашей прекрасной помощнице, — настоятель куртуазно кивнул зарумянившейся Астре, — смету ремонта каждого здания и список необходимых детям вещей. Наша обитель будет благодарна за любую помощь, — мужчина молитвенно сложил руки, — пусть Господь благословит вас за доброту.
Я мысленно фыркнул. Мой поступок вызван собственным желанием, а не жаждой выслужиться перед кем-то-там. Да и вообще… служанка улыбалась и, глядя на детей, радующихся подаренным вкусняшкам, умилённо сверкала глазами. Бэйб, несмотря на небогатую мимику, тоже выглядел довольным. А я не ощущал почти ничего. В принципе, некоторое чувство удовлетворения от доброго дела присутствовало, но слабое — тлеющие отголоски абстиненции, а также эфемерный холод в груди и его гуляющие по телу отголоски заметно приглушали эмоции светлого спектра.
Собственно, даже если вывести за скобки влияние тейгу, изменилось бы немногое. Благотворительность мне не совсем чужда… но и не близка. Помочь под настроение или дать денег, проконтролировав, чтобы большая часть дошла до цели? Это мы можем. Тратить время на личные визиты и не несущие иных целей разговоры с облагодетельствованными? Пусть этим занимаются извр… — взгляд на Бэйба, — то есть те, кто получает от подобного удовольствие. Такие развлечения не по мне.
Зато проблеск интересной идеи заставил оглядеть питомцев приюта другим, оценивающим взглядом.
Ведь в чём заключается главная проблема после успешного подавления мятежа? В желании заметного числа высших и средних руководителей оставить всё, как есть.
Не нужно обладать особым умом, дабы понять, что для успешных позитивных перемен необходимо множество верных, заинтересованных изменениями людей, которые доведут до мест и грамотно исполнят безмерно мудрые указания сверху. Иначе любые, даже самые прогрессивные реформы закончатся, как бросание камней в трясину. Уж в чём-чём, а в умении саботировать или извращать до неузнаваемости невыгодные лично им предписания имперские чиновники достигли настоящей виртуозности. Доводилось убедиться. И ничего с этим не поделаешь: хоть жги их, хоть вари в масле, хоть четвертуй вместе с семьями. Кого напугает строгость наказания, если оно не подкреплено неотвратимостью?
А вот если формировать будущую опору страны из правильно воспитанных сирот, может получиться интересно. Ведь у этой мелкоты нет ни сословной солидарности, ни родственников, которых нужно протащить по блату или прикрыть от закона, ни сформированного окружающими потребительского отношения к Империи.
За примером далеко ходить не надо, достаточно взять наш Отряд. Несмотря на все огрехи в воспитании и скотское отношение командиров, ребята всё так же готовы убивать и умирать во благо своей страны. Гипнозакладки? У меня их нет, ещё раньше они разрушились у Натала, поведение Кей Ли, возможно, также обусловлено разрушением наведённой верности. И что это изменило? Конечно, без розового тумана наркотического позитива всё выглядит куда грязнее и беспросветнее, но и так я, будучи, по сути, наполовину чужаком, продолжаю в меру своего понимания бороться за благо моей страны.
Чем не доказательство действенности методики?
