Облик владелицы Яцуфусы тоже претерпел изменения. Теперь вместо плохо скрываемого беспокойства и некоторой доли растерянности её серые очи смотрели с превосходством и толикой иронии.
— Как вам плохой вариант нашего сотрудничества,
Леденящая хватка нематериальных когтей внезапно ослабла. Содрогнувшийся всем телом светловолосый мужчина еле устоял на ногах. С трудом опершись на колени, он тяжело задышал.
— Это… предательство, — с сипом вырвалось из его лёгких.
— Ну что вы! — довольное выражение не сходило с лица убийцы. — Я ведь уже говорила, что верна Империи. А предательство — это то, что сотворил ваш предшественник и продолжили вы. Я до последнего сомневалась, применять ли к вам козырную карту Яцуфусы, но своим поведением вы собственноручно избрали свою судьбу. К тому же вы ведь сами признались в своём намерении саботировать приказы нашего досточтимого министра. Разве это не измена?
— Это другое! А ты напала на вышестоящего офицера! Это непростительно!
— Ну-ну, не будем начинать спор по второму кругу. В любом случае теперь наши судьбы связаны и вы, господин генерал, кровно заинтересованы в моей долгой и счастливой жизни. Или вы предпочитаете стать идиотом… то есть, простите, героем-мучеником?
Маркус стиснул зубы, но промолчал. Мужчина очень высоко ценил свою жизнь и благополучие, которые, по его мнению, и были единственными подлинными ценностями в этом прогнившем мире, и становиться идиотом (а никто иной не станет жертвовать собственной жизнью) ему не хотелось. До дрожи. Это маленькое чудовище перед ним уже продемонстрировало, что даже смерть не всегда может стать долгожданным избавлением.
Откровенно говоря, он уже внутренне сломался.
Маркус никогда не был отчаянным храбрецом и не обладал характером бойца, поэтому, окончательно приняв произошедшие изменения, начал усиленно размышлять, как выйти из ситуации с минимальными потерями. В конце концов, глава Отряда Убийц неплохо представлял, как мыслят его лишённые жалости к врагам и предателям подопечные. И если проклятая девчонка начала с ним разговаривать, а не сходу превратила в имитирующую старого Маркуса куклу — стоило вспомнить пережитый опыт, как по телу пробежала дрожь — значит, он ей нужен.
Означенная «проклятая девчонка» и «чудовище» лишь довольно щурилась, откусывая очередной кусочек от выуженной из мешочка печеньки. Новая методика обработки не слишком волевых марионеток показывала свою высокую эффективность — немного наведённых эмоций там, чуть приглушённая воля или критичность восприятия здесь, и вот немёртвый уже уверен в осознанности своего выбора. А признание своего положения и искреннее согласие повиноваться, в свою очередь, открывают ещё больше возможностей для коррекции.
Красота!
— Чего ты хочешь?
— Значит, вы согласны мне подчиняться? — жёстко уточнила убийца.
— Да… — выдавил Маркус, которого продолжало потряхивать. — Я согласен.
— Обожаю работать с разумными и эгоистичными людьми! — девчушка мило улыбнулась, странно резко растеряв флёр смертельной опасности и угрозы. — Но пока мне нужно заняться земляными работами и откопать лежащее под камнями «тело дорогого друга». А вам не помешает поспать для, хех, окончательного принятия нового формата наших отношений.
Разведчик хотел что-то сказать, но его глаза остекленели раньше, чем он успел открыть рот. Потерявшая осознанность немёртвая кукла отправилась выполнять приказ своей повелительницы.
* * *
Б-бух-крак! — упал на землю и покатился очередной крупногабаритный булыжник. Печенька убрала голову и предоставила место Эйпману, который начал выгребать относительно мелкие камни. Я же, как и положено начальству, бездельничала, разместившись на принесённом из постоялого двора стуле и кушая печеньки с чаем… хм, то есть осуществляла общее руководство, конечно. Рядом с местом раскопок горела парочка костров и с десяток расставленных вокруг керосиновых ламп, которые давали достаточно света, чтобы даже неодарённый мог чётко видеть окружающую поверхность и глубины частично разобранного завала.
