- Эскиз удобен. - Взял перо и тут же, не мудрствуя лукаво, подписался. - Ваше превосходительство, и вам!
Конечно, человеку старого воспитания было не просто отдать свою подпись с беззаботной легкостью этих молодых изворотливых дьяволов. Звегинцев еще недостаточно в этом поднаторел. К тому же отсутствие знаков препинания выводило его из себя.
- Вы, как автор, не будете обижены, ежели я исправлю и орфографические ошибки? - спросил он у Юрьева.
- Мы Пажеского корпуса не кончали... Исправляйте!
- Так, - сказал Звегинцев, приведя телеграмму в божеский вид. - Но, простите великодушно, при чем же здесь господин Троцкий и при чем здесь я, бывший генерал гвардейской кавалерии? Я не понимаю, чего вы домогаетесь от меня? Не лучше ли просто сказать англичанам по старой дружбе, чтобы они не валяли дурака и поскорее высаживали свои десанты... Послушайте, вы мне объясните: кому нужна моя подпись?
О, святая простота бывших генералов от кавалерии!..
Пришлось Басалаго деликатно пояснить:
- Видите ли, генерал, товарищ Троцкий - это наркоминдел; раньше, в благословенные времена проклятого прошлого, он назывался бы министром иностранных дел. А вы, насколько я понимаю в расстановке сил на Мурмане, прибыли сюда с санкции того же Троцкого, чтобы возглавить войска на Мурмане.
- Это без подвоха, милейший? - спросил Звегинцев.
- Абсолютно так. Подписывайте!
- Ну что ж, - вздохнул Звегинцев, ставя подпись. - Не я один продал душу. Вон адмирал Щастный тоже в генерал-адъютанты метил, а попал в советские флотоводцы...
Три подписи - достаточно весомо: председатель Мурсовдепа, начштамур Басалаго и командующий войсками Звегинцев.
Юрьев помахал бумагой, чтобы поскорее высохли чернила.
- Вполне убедительно, - сказал. - Теперь - на телеграф!..
К вечеру телеграф пустынен. От нечего делать Басалаго и Юрьев слонялись по темному бараку, присаживались у раскаленных печек. Курили. Помалкивали. Поглядывали на часы.
- Уже девять, - заметил Юрьев. - Может, ответ придет только утром? Тогда на кой черт мы торчим здесь?
- Подождем еще полчаса, - сказал ему Басалаго.
Телеграф заработал в двадцать один час пятнадцать минут.
Басалаго увидел, как отхлынула кровь от лица Юрьева.
- Что же там? - спросил он, переживая. - Читай...
Юрьев молча повернул к нему ленту с ответом Троцкого.
ВЫ ОБЯЗАНЫ ПРИНЯТЬ ЛЮБОЕ СОДЕЙСТВИЕ СОЮЗНЫХ МИССИИ...
В конце телеграммы наркоминдел призывал Юрьева проявить образец выдержки и революционной преданности делу рабочего класса.
Басалаго с язвой в голосе заметил Юрьеву:
- Преданность ты проявишь, я не сомневаюсь. Но... где же здесь подпись Ленина?
Юрьев аккуратно сложил телеграмму. Спрятал ее в карман широкого пальто, которое отвисало полами от тяжести оружия.
- Ясно, - ответил он, - что Ленин ничего об этом не знает, и надо как можно скорее закрепить согласие - не на словах, а на деле...
* * *
На телеграмме наркоминдела, посланной на Мурман, стояло указание: "Вне всякой очереди!" И это как бы определило всю подозрительную стремительность дальнейших событий...
Еще не рассвело над заливом, а Басалаго уже заторопился:
- Собирайте коллегию! Будите англичан и французов! Петушок давно пропел, и они могут проспать самое интересное...
Прямо из объятий "баядерки" пришел Юрьев, хлебал воду из графина после похмелья. За ним - Каратыгин, Шверченко, Ляуданский...
- Мишка, - сказал Юрьев, принюхиваясь, - чего ног не моешь? Потом от тебя, как от падлы... Неудобно, ведь Европа с нами!
Европу сегодня представляли: от англичан - адмирал Кэмпен и консул Холл в сопровождении неизбежного Уилки; от французов - Лятурнер и капитан Шарпантье; присутствовала и Америка - в лице румяного жизнерадостного лейтенанта Мартина.
Расселись. Тускло светила лампа под абажуром. На рейде лязгали цепи, выла сирена с подводной лодки, от самой Колы натужно орал паровоз, поспешая к Мурманску.
- Юрьев, - шепнул Басалаго, - тебе разжигать...
- Начнем, - отозвался председатель совдепа.
Юрьев зачитал перед собранием телеграмму Троцкого:
- "...принять любое содействие союзных миссий!"
И сел. Залпом выхлебал еще стакан воды.
- Кем подписано? - спросил консул Холл, тщательно скрывая волнение (и это ему отлично удавалось).
- Телеграмма от имени наркоминдела.
- Разумно, - буркнул Лятурнер, не поднимая лица. Союзники еще не освоились с этой новостью; казалось, они еще не верили в то, что невозможное вчера вдруг стало возможным сегодня. Лейтенант Мартин, в узеньком мундире, широком в плечах, с жиденьким галстуком на шее, вырос над собранием и первым нарушил эту вкусную тишину.
- Телеграмму мистера Троцкого, - сказал он, - я, как представитель президента Штатов, расцениваю пока платонически, ибо за мною (вдруг лягнул Мартин своих союзников) еще не стоят крейсера и линкоры моей страны, как они стоят ныне под самыми дверями консульств моих почтенных коллег англичан и французов...
- Не надо опаздывать, - сказал Кэмпен.
- Их никогда не дождешься, - пожаловался майор Лятурнер.
