- В конце концов, - дополнил Кэмпен, отхлебнув чаю, - нас отряд Комлева не касается. Хотите держать его на Мурмане - держите! Но присутствие чекистов в городе создает обстановку недоверия и паники. Это в первую очередь. Во-вторых, мы, англичане, усвоили себе за правило уживаться в любой точке земного шара. Однако жизнь в вагонах на колесах становится иногда невыносимой... В то время как на рейде стоят пустые русские "Соколица" и "Горислава", вполне удобные под размещение наших офицеров. Ваши миноносцы тоже... пустуют!
В этот день английский флаг был поднят не только над "Соколицей" и "Гориславой" - морская пехота захватила полностью и русские эсминцы. Приказ о передаче кораблей англичанам подписал лично Процаренус.
- Я вижу, - сказал он Кэмпену, отбросив перо, - что положение здесь сложное. Гораздо сложнее, нежели его представляют в Центре. Я думай, что мне придется только карать. Однако... Волею чрезвычайного комиссара, я разрешаю вам произвести высадку десантов в Кандалакше. Что же касается Совжелдора и Центромура, то я не могу разогнать их, ибо это выборные организации. Но я приложу все старания, сэр, чтобы ликвидировать или ослабить их натиск на Мурманск...
Когда катер доставил Процаренуса на берег, к чрезвычайному комиссару подошел мрачный человек в кожанке. Посмотрел на него и черными корявыми пальцами раздернул широкую кобуру.
- Ты Процаренус?
- Я.
- Подлец! Ты арестован... именем революции!
- Взять его, - велел Процаренус.
Молодчики-адъютанты скрутили Комлева, выбив из его руки маузер. Процаренус был бледен.
- Тащите этого биндюжника в штабной вагон, - наказал он. - Я с ним поговорю. Он до смерти не забудет...
Разговор начал Комлев.
- Мандат! - сказал он, выкинув жесткую руку.
- Вот тебе мандат! - И Процаренус показал ему фигу. - Я имею распоряжение вообще выбросить твой отряд обратно в Питер. Если не хочешь слопать пулю, убирайся отсюда сегодня же...
Комлев сложил в ответ грубый кукиш:
- Теперь я тебе покажу... На, полюбуйся!
- Хам, - сказал Процаренус, отворачиваясь.
- А я никуда своего отряда с места не строну.
- За отказ исполнить приказ... - строго начал Процаренус.
- Не пужай! - ответил ему Комлев. - Я все равно покойник и к смерти давно готов. Но ежели мы уйдем, здесь все перевернется. Они поставили пока запятую, а скоро поставят точку... Интервенция! Оккупация! Вот что ждет Мурман, и ты их приблизил!
- Не дури, - ответил Процаренус. - Честное сотрудничество еще не интервенция. Это не оккупация. Ты бредишь!
- Мой бред... - горько усмехнулся Комлев, покачав головой. - Так выслушай тогда мой "бред". Здесь враги... кругом враги! Враги, которые прикрылись именем Советской власти. Пишут так: "Российская Федеративная Республика", а слово "Советская" пропускают... Этого мало. Скоро здесь будет фронт. Мурманский и Архангельский. Это - тысячи верст. Леса, тундры, болота, скалы. Большевиков здесь нет, населению на Советскую власть наплевать, лишь бы пузо набить, да выпить! И людей нет. Никто не почешется. Один мой отряд. И ты его хочешь спровадить отсюда?.. Не выйдет, товарищ Процаренус!
Комлев взял со стола свой маузер, пошел к дверям. И все время ждал выстрела в спину. А в тамбуре нос к носу столкнулся с прапорщиком Харченкой и грубо оттолкнул его от себя:
- Куда лезешь? Дай пройти человеку..
Харченко, забравшись в купе, стал выплакивать свои обиды:
- Это как понимать? Скажу по самой правде, как комиссар комиссару... Честную женщину рабоче-крестьянского происхождения берут и используют на все корки. А потом, когда пузо у нее во такое, трудовую женщину выкидывают...
Процаренус ни бельмеса не понял, но, как комиссар, он коллегиально выслушал "комиссара" Харченку.
- Товарищ, точнее: как он ее использовал? Кого?
- Законную супругу мою. Как женщину...
- А ты, когда брал ее в жены, пуза разве не заметил?
- Да не было пуза. И вдруг поехало, как на дрожжах!
- Надо было раньше смотреть внимательней.
Щерились адъютанты над Харченкой - "советские порученцы":
- Весьма оригинальное применение женщины в железнодорожном департаменте мурманского министерства колонизации...
Когда вопрос выяснился, то имя Небольсина навело Процаренуса на кровавые размышления.
- Недобитый, - сказал. - Хорошо, я его успокою...
...Процаренус был у генерала Звегинцева по делам, когда заявился вдруг здоровенный верзила в промасленном полушубке. Бросил на стол лохматую шапку и посмотрел на всех косо.
- Вам, товарищ, меня? - спросил его Процаренус.
- Я инженер Небольсин, начальник этой дистанции. Мне сказали, что вы просили меня разыскать вас.
Процаренус посмотрел на кулаки путейца, поросшие рыжеватой шерстью, и сказал:
- Вам придется оставить дистанцию.
- Почему? - спросил Небольсин спокойно.
- Пьянствуете... развратничаете...
- Это неправда, - ответил Небольсин и показал на генерала: - Вот и Николай Иванович подтвердит, что здесь все выпивают, выпиваю и я. Это не повод для изгнания. Куда я денусь?
- Мне не нравится ваша фамилия.
- Фамилия русская, старинная. Дай бог каждому такую иметь!
- Верно, - согласился Процаренус с ехидцей. - Фамилия ваша русско-дворянско-реакционная...
