- Офицеров просят... - и осекся.
В пустом блиндаже валялись бутылки и банки. Ни чемоданов, ни офицеров. Это было сделано по-английски: господа ушли, не попрощавшись, - способ отличный при таких обстоятельствах.
Вальронд был потрясен, но сдержался.
- Пехтура! - сказал, презрительно оттопырив губу. - Они же не знают стрельбы по морской движущейся цели. Ушли, как крысы, и тем лучше для нас. Не будут мешать... Построить прислугу!
Построились. Босые. Наполовину армейские, наполовину флотские. Пересчитались по порядку номеров.
- ...тридцать пятый! - выкрикнул левофланговый. Вальронд строго посмотрел на Павлухина:
- Почему не все, комиссар?
- Все, - сумрачно ответил Павлухин. - Остальные утекли, а других в двенадцать десять забрал катер, за продуктами ехать в Архангельск. Таков приказ главкома Потапова, - неспроста...
Вальронд смотрел, как наплывал с моря дым эскадры, и прикидывал... Прикидывал не мощь навесного залпа, а - людей. Как ему тридцать пять человек разделить на две батареи, если в каждой из батарей по четыре ствола? Задача непосильная даже для академика. На подноске снарядов людей сократить, а в наводке оставить всех - так он решил, и это было правильно.
- Будем принимать бой, - сказал Павлухин команде. Люди невольно обернулись назад. Через плечо каждый видел, как в струях дыма, отброшенного ветром за горизонт, растет громада - громада огня, брони, мощи...
- Павлухин! - позвал Вальронд. - Тебе комиссарить уже не придется. Давай садись за дальномер, и вспомним, как бывало в старые времена на "Аскольде"... Мы неплохо умели драться и раньше. Теперь до вечера, пока погреба не очистим, будем стоять здесь, как кнехты!
Комиссар подчеркнуто (пусть команда видит своего командира) вскинул руку к бескозырке:
- Есть на дальномер! - и пошагал...
Вальронд провел ладонью по шерстистой рыжеватой щеке.
- Я успею еще побриться, - сказал мичман...
* * *
Он появился снова на батарее ровно через пять минут, весь в белом и гладко выбритый. Белые брюки с отутюженными складками, белый китель застегнут на все пуговицы.
- Чего так парадно, мичман? - удивился Павлухин.
- Да понимаешь... как-то неудобно. Я все-таки офицер, и на меня смотрит прислуга. Я должен сейчас сверкать, как новенький пятак... Так уж положено. Не мной! Еще нашими дедами!
Дым наплывал, и Вальронд отдал первый приказ:
- Батарея - к бою! Орудия провернуть, дистанцию взять, боевые телефоны врубить...
На пункте управления стрельбой сразу зазвонил телефон. Рука мичмана парила над ящиками телефонов, не зная, какой из них вызывает батареи. Ага, вот этот: звонил архангельский.
- Мудьюгская позиция, - сказал Вальронд в трубку и выглянул за бруствер: перед ним уже обозначались вымпела эскадры.
- У аппарата кавторанг Чаплин, - ответил Архангельск. - Осмелюсь говорить от имени Целедфлота... Власть большевиков свергнута, исполкомы и всякие губкомы драпают. Образуется в городе новое правительство во главе с истинным социалистом - Чайковским, ветераном русской революции... Алло! Мудьюг, Мудъюг!
- Да, да, - ответил Вальронд. - Я вас слушаю дальше.
- Что же вы молчите?
- Жду указаний, если таковые будут.
- Указания получите от адмирала Виккорста, он у аппарата.
- Указания таковы, - заговорил Виккорст, - фарватер чист, эскадра союзной помощи спешит, она на подходе... Не вздумайте, мичман, открыть огонь! Это вызовет страшные осложнения в судьбе всего российского отечества.
Вальронд ответил:
- Отечества не посрамлю, господин адмирал. Будьте на этот счет спокойны. Тут собрались такие патриоты, что любо-дорого, приезжайте вечерком на них любоваться...
И хлопнул трубку обратно в ящик.
- Комиссар! - гаркнул. - Руби дистанцию до флагмана...
- "Аттентив" под флагом адмирала Кэмпена, - звонко выпевал над дюнами голос Павлухина, - дистанция... Головным идет французский "Адмирал Ооб", дистанция... Авиаматка "Нанинэ"...
- Протри стекла! - в бешенстве заорал Вальронд.
Павлухин высунулся из окопчика.
- Протри глаза, - ответил. - Я репетю как надо: авианосец "Нанинэ" идет в кильватер за "Аттентивом", и я вижу самолеты на палубе. Им приставляют крылья! Значит, сейчас полетят...
- Ладно, - сказал Вальронд, опуская бинокль. - Самолеты так самолеты... В самом деле, век двадцатый, на что я обижаюсь?..
Первый гидроплан, взлетев над островом, рванул землю бомбами, и с шорохом посыпались с неба листовки. Вальронд поймал одну прокламацию на лету, - она была подписана генералом Пулем.
"Приказываю батареям беспрекословно сдаться. На размышление дается 30 минут, и если в течение этого времени батареи не выкинут белого флага, то они будут сметены огнем союзного флота..."
От батареи хлопнул винтовочный выстрел.
- Эй, кто там горячку порет?
- Пришили одного... трус! Бежать намаслился...
Итак, осталось тридцать четыре. На пункте - он, на дальномере Павлухин. Итого тридцать шесть.. Как чугунные кнехты!
Все они прочли запугивания генерала Пуля.
- Читай скорее! - орал Павлухин, почти весело. Дистанция между батареей и армадой эскадры, уже развернувшейся для прохода на фарватер, быстро сокращалась, и теперь можно было начинать.
- Пристрелочным... огонь!
