Вымывшись, быстро одевался. Рассовывал по карманам богатой шубы записки, портсигар, всякую ерунду, что пригодится. И скатился под насыпь, хрустящую шлаком. Хватил до нутра морозцу, глянул на небо - там хорошо, ядрено и густо бежали краски. И вдруг весь город стал наполняться огнями, хлопали фанерные двери, громыхали затворы теплушек, сирены с подводных лодок подвывали в темноте - словно волки.
- "Варяг", - Орали от гавани, - "Варяг" идет!..
Еще не понимая толком, что произошло, охваченный общим порывом, Небольсин тоже понесся в сторону берега. Брандвахтенный тральщик англичан разводил сетевые боны, что утопали до самого грунта, ограждая гавань от вражеских субмарин. А из черной впадины Кольского залива, прямо с океана, надвигалась на город бронированная темень русского крейсера... "Неужели это он? - думалось Небольсину радостно и захватывающе. - Неужели именно он, легендарный "Варяг"?"
Да, знакомый силуэт корабля, памятный с юности. Сколько лежал на дне в бухте Чемульпо, потом, поднятый с глубины, плавал под красным солнцем японского микадо и теперь - бессмертный! - входит в состав флотилии Северного Ледовитого океана! С поста СНиС{8} ударил проблеск вызова. Какой-то матрос (видно, сигнальщик), стоя рядом с Небольсиным, читал:
- "Дайте... рождественскую... елку..."
С мостика "Варяга" - прямо в пустоту неба - ударили три прожектора, соорудив праздничную "рождественскую елку". На палубе крейсера заиграл судовой оркестр, и толпа, стоявшая на берегу, вдруг восторженно подхватила:
Наверх вы, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает...
И Небольсин, едва не плача от небывалой любви к этим теням людей, что мечутся сейчас по берегу, выкрикивал вместе с ними, весь в восторге неподдельного патриотизма:
Врагу не сдается наш гордый "Варяг",
Пощады никто не желает...
Однако крепкий мороз уже душил поющих мурманчан, и Аркадий Константинович бегом помчался к бараку офицерской столовой. В метельных вихрях - тысяча за тысячей, безучастные ко всему на свете - тянулись серые колонны военнопленных: австрийцы, немцы, эльзасцы. Сопровождавший их на работы прораб дороги Павел Безменов скинул с головы рысий малахай, позвал:
- Аркадий Константиныч! Пятьсот начмурбазы на разгрузку просит. Я дал... А остальных - на подсыпку? Или как?
- Позвони в контору, - ответил Небольсин. - Сообразим... - И, оттирая замерзшие уши, нырнул в духоту столовой.
Первой ему встретилась пышнотелая матрона - Матильда Ивановна Брамсон. Громадное боа и страусовые перья на высокой шляпе как-то плохо гармонировали с фоном этого скудного барака. Брамсиха была в том почтенном возрасте, когда милые усики на верхней губе грозили вскоре обернуться существенным недостатком.
- Ах, мой милый Аркадий, - пропела женщина, томно улыбаясь молодому путейцу. - А вас с утра уже ищет... знаете кто?
- Не догадываюсь.
- Каперанг Коротков.
- Спасибо, дорогая Тильда, - ответил Небольсин, поспешно увиливая от женщины (у него были причины, чтобы увиливать).
По столовой, тускло освещенной, важно выхаживал герр Шреттер ресторатор из Вены, бравший призы на конкурсах поваров Европы; он тоже из пленных, теперь на Мурмане варит гадкие каши и отвратительные щи; что взять с королевского повара?
- Вас спрашивал господин Коротков, - поклонился венец.
- Благодарю, герр Шреттер, я уже слышал...
За общим табльдотом наспех завтракали офицеры гарнизона, инженеры и моряки флотилии.. Кормились тут странно: мозговой горошек, пудинг с изюмом, сыр чедер, сельдерей, уилтширские беконы, новозеландские яйца, пересыпанные сухарями, - все было привозное. В сторонке от табльдота командиры миноносцев, мрачные и бородатые, с утра пораньше "качали хересами". Рядом с ними сидели два англичанина: мурманский консул Холл и офицер связи между союзниками лейтенант Уилки. На стуле мотался, как всегда во хмелю, начмурбазы кавторанг Чоколов.
- Аркашки! - позвал Уилки. - Иди к нам...
- Привет, бродяга. - Небольсин дружески хлопнул Уилки по плечу; поклонился через стол консулу, кивок - остальным.
Чоколов наполнил ему стакан хересом.
- Качай, - сказал. - А мы уже... как клопы. Накачались!
- Небольсин, - заметил консул Холл, - у меня вчера была перепалка с коллегами из французского консулата... из-за вас! Лятурнер недоволен, что вы отправили на Петроград наш груз аммиачных пикринов, но задержали стальные болванки от фирмы Крезо... Помните?
- Помню, сэр. Груз из Бордо, упаковка фирмы "Венеста"... Только Лятурнер напрасно на вас обижен: ваши пикрины тоже застряли в Кандалакше... на сортировочной!
На такую злодейскую комбинацию миноносники ответили смехом. Между тем красномордый князь Вяземский, командир эсминца "Бесшумный", еще раз наполнил хересом стакан инженеру.
- Качай, Аркадий, - сказал по-приятельски.
- Спасибо, князь... Говорят, ты потопил субмарину?
- Нет, я не потопил. Она ушла под тень берега. Закамуфлирована, словно дикарь племени ням-ням перед свадьбой. Но зато посыльная "Купава" вчера неплохо отстрелялась от немца.
- Как? - воскликнул Небольсин. - Эта жалкая "Купава"? Но у немцев же артиллерия больше нашей... и намного!
