Я слушал-слушал и отвлекся, а когда опять взглянул на кафедру, отец за ней уже не стоял. А голос его доносился с другой стороны аудитории. Я приподнялся и увидел, что отец стоит внизу у первого ряда и целует руку невысокой темноволосой женщине.
И опять я, как в незнакомой стране «без языка». По интонации понимаю, что отец говорит что-то приятное и остроумное, и на его слова многие реагируют аплодисментами. А что он говорит — для меня загадка. Только и внедрилось в сознание сказанное «на общем языке», как в «Патруле времени», нечто об «изящных формах рукоВОДИТЕЛЬСТВА». Председатель, улыбаясь, поправил:
— «Руководства», Роман Ильич.
Но папа оглянулся, не выпуская из ладони маленькую женскую ручку, и ответил:
— «…водительства», Александр Иванович, «…водительства», я настаиваю. Хотя в предложенной ситуации этот эпитет применим как к действию, так и к персоне.
Послышались одобрительные возгласы.
— Я хотел бы еще раз обратить внимание присутствующих коллег на то, что даже даровитого молодого ученого, — тут отец развернулся и элегантно поклонился «соискательнице ученой степени», которая сразу же зарделась как тепличный помидор, — приходится в буквальном смысле за руку вводить в свой коллектив, одержимый определенной идеей.
И вести к успеху …гм… «через тернии», если будет угодно. Срок короткий. Искушений много. И нужно двигаться рука об руку, ограждая от небрежной работы, скоропалительных выводов и, что очень нелегко, не выставляя напоказ своей собственной яркой творческой индивидуальности.
Все зашумели, раздалось даже несколько хлопков.
— Все? — спросил я у Стояна. — Сколько еще нам здесь торчать? Я уже одурел от всей этой зауми.
— Терпи. Сейчас Совет голосовать будет. Счетная комиссия результат объявит… А потом…
— Что потом? Отца здесь поздравлять будут или на кафедре? Если на кафедре, то какая от меня здесь польза?
— Ты бесполезен независимо от места и времени. Так что сиди и помалкивай среди умных людей.
— Скажи еще, что сам разбираешься в том, о чем здесь говорят.
— Представь — да.
— Тогда скажи, почему отец такие странные звуки издавал: «ЯМР, ЯЭМР» и еще «ТЭЙХУ» «ТЭЙХУРА».
— ЯМР-спектр, юный Свиньин, — это что-то вроде рентгена для молекул. А тейхоевые кислоты могут быть маркерами для систематиков. Подробнее Роман расскажет, если, конечно, захочет тратить впустую свое драгоценное время.
— А при чем здесь картошка?
— Ты хочешь, чтобы я тебе рот варежкой заткнул?
— Ты их не носишь!
— Я не пожалею, носок сниму…твой!
На нас стали оглядываться.
Тут я заметил, что председатель уже поздравляет «тарабарскую принцессу» со званием кандидата наук, и она после какого-то благодарного блеяния покидает аудиторию с охапкой цветов и в окружении десятка двух коллег.
— Нам что, тоже выйти? — спросил я Стояна.
Но тут председатель поднял руку и громко сказал:
— Роман Ильич, прошу занять место рядом со мной, а всех остальных соблюдать тишину.
Несколько растерянный отец долго усаживался за стол, не зная, куда пристроить свои длинные ноги.
В аудитории в это время происходило какое-то странное перемещение публики. Как во время спортивных праздников, когда готовится выступать массовка со всякими там флажками или щитками.
Когда отец, наконец, уселся, а в аудитории установилась относительная тишина, председатель объявил:
— Я рад сообщить, что Роману Ильичу Мещерскому, которому вчера исполнилось сорок пять лет, восемь из которых он является заведующим кафедрой, присвоено звание заслуженного профессора. Разрешите от имени …
Но закончить ему не дали, потому что «массовка» встала, подняла вверх цветы и заорала:
— По-здра-вля-ем Ро-ма-на Иль-и-ча! Ура-а-а-а!
Председатель пытался что-то сказать, размахивал какой-то папкой и, очевидно, призывал всех к спокойствию. Но не тут-то было! Почти все ринулись вниз и попытались сунуть в руки ошалевшего от неожиданности отца или хотя бы уложить на зеленое сукно стола целые снопы разнообразных представителей цветковой флоры.
Довольный Стоян сидел, откинувшись на спинку сиденья и скрестив руки на груди.
— Гляди, отрок, приблизительно так приветствовали фараонов перед бальзамированием…или после?
— Сплюнь через плечо! Ты соображаешь, что говоришь?! Тебе надо в пато…анато…ну, не с живыми людьми работать!
— Научись прежде умные слова выговаривать, нахал суеверный.
Председатель Ученого Совета в это время уговаривал всех отойти от стола:
— Ну, нельзя же так всем сразу! И посуду найдите, куда цветы ставить. Это же просто неприлично!
Какие-то доброхоты уже тащили в аудиторию здоровенные фаянсовые кружки с носиками литра на два, стеклянные колбы, а один чудак приволок аквариум.
Потом Председатель дуэтом с дамой-секретарем призвали всех занять свои места в аудитории и соблюдать тишину.
Бледный отец слегка сполз под стол и стал в верхней части туловища почти такого же размера, как нормальные люди среднего роста.
— Итак, — объявил Председатель. — Я зачитаю официальный поздравительный адрес от нашего факультета.
— «Щас» прочтет, что Александр Петрович написал, — прокомментировал Стоян. — Если не подавится.
— Почему вдруг он должен подавиться? — удивился я.
