– И чего там намешано? – спросил он у Дягилева перед ответственным моментом начала вакцинации.
– Сие мне неведомо. Но по секрету могу сказать, что вакцина состоит из тысячи двухсот компонентов, включая экстракт коки, экстракт спорыньи и вытяжку из семенной жидкости тибетского яка.
– Нихерасе! – восхитился Рыба. – А рога у меня не вырастут?
– Сие мне неведомо. Может, и вырастут. Так колоть или нет?
– Колите!..
Экспериментальная вакцина начала действовать ближе к вечеру. Рыба, то и дело подбегавший к зеркалу посмотреть, режутся ли тибетские рога, обнаружил в нем посторонних. А именно – двух мужчин в возрасте около сорока (точнее определить не получалось), с короткими стрижками и многомудрыми, отягощенными недюжинным интеллектом лицами. Один мужчина был небрит, а на носу у другого сидели попсовые очки в золотой оправе.
– О! – Рыба почему-то страшно возрадовался появлению мужиков. – Вы кто?
– Ну не х. я себе, – сказал небритый голосом Гоблина. – Ты даешь, образина! Совсем ох…ел, своих не признаешь?
– Н-да… Экземплярчик тот еще, – поддержал Гоблина очкастый голосом синхрониста-переводчика Володарского. – Повезло нам, коллега, как утопленникам. А могли бы к приличному человеку пристроиться… Романа-то Абрамовича из-под носа увели.
– Нам, татарам, конечно, все равно – что еб…ть подтаскивать, что еб…ных оттаскивать, – меланхолично заметил Гоблин. – Но тут ты прав. С Абрамовичем всяко веселее было бы.
– Умнее, – добавил Володарский.
– И английская премьер-лига на шару. В режиме live, – добавил Гоблин. – И какого только х… я масть не пошла? С твоим, видать, еврейским счастьем.
– Гоблиныч!!! Господин Володарский!!! – От избытка чувств Рыба несколько раз стукнулся головой о зеркало, стараясь прорваться к кумирам. – Рад! Счастлив безмерно! Автограф дадите? Детям буду показывать, внукам!
– Иди на х…й, – посоветовал Рыбе Гоблин, но тот пропустил обидное напутствие мимо ушей. И задал давно интересующий его вопрос:
– А вы когда «Зиту и Гиту» до конца переведете? А то в Интернете только кусочек выложен, а хочется целиком посмотреть! Насладиться в полной мере…
– С тобой, х…ем моржовым, разве есть время переводить? Иди, иди, на х…й, не пыли!
– Вы, наверное, голодные? Столько времени в будке сидеть – это же умом тронуться можно! А у меня жаркое есть из зайца с перепелками. Свежайшее, только сегодня забубенил. Принести? Сейчас принесу!..
Рыба со всех ног бросился на кухню, но, когда вернулся, неся перед собой кастрюлю с жарким, зеркало встретило его безмятежной пустотой.
Минут двадцать Рыба простоял перед ним в надежде, что кто-то из двоих харизматичных личностей возникнет с той стороны амальгамы, но ни Гоблин, ни Володарский так и не соизволили явиться.
В тот самый момент, когда Рыба решил дождаться следующего раза и всучить-таки переводчикам кое-что из своих здоровых гастрономических начинаний, зеркало неожиданно заколыхалось, пошло волнами и мелкой рябью. И зевнуло, втянув в себя кастрюлю.
– Приятного аппетита! – крикнул вслед кастрюле Рыба-Молот. – Если будет возможность – сообщите, понравилось или нет! И еще сообщите, что хотелось бы отведать! Мигом для вас сготовлю, все в лучшем виде получится, будьте покойнички!..
Приняло ли зеркало свой обычный вид, Рыба не запомнил. Потому что на него накатило такое… Та-акое! Что только может накатить после всасывания в дурную кровь экстракта коки, экстракта спорыньи и вытяжки из семенной жидкости тибетского яка. Какая из составляющих вакцины солировала, выяснить не удалось; наверняка та, в которой присутствовал наибольший процент лизергиновой кислоты, жизненно необходимой для производства элэсдэшных «промокашек», «марочек» и «оконных рам».
Рыба, лишь несколько раз в жизни куривший анашу, и понятия не имел, что галлюциногенная вакцина сыграет с ним злую шутку.
А шутки начались сразу же, как только Рыба отполз от зеркала. Сначала он почувствовал непреодолимое желание раздеться догола. Затем (уже раздевшись догола) он почувствовал непреодолимое желание почесаться. Причем почесона требовал каждый квадратный сантиметр кожи, от макушки до пяток. Хуже всего обстояло дело со спиной – дотянуться до нее Рыба-Молот был не в состоянии. И потому принялся тереть спину о дверной косяк. После нескольких довольно интенсивных возвратно-поступательных движений косяк треснул, а дверная коробка – вместе с кусками цемента и пакли – ввалилась внутрь комнаты.
Увидев расхераченные плоды рук своих (а вернее будет сказать – спины своей), Рыба захохотал как ненормальный. И хохотал пятнадцать минут кряду. Очередной взрыв смеха вызвала шерсть, попершая из каждой поры. Шерсть была мягкая, шелковистая, с отливом в умбру с охрой – и чрезвычайно понравилась Рыбе.
– Тибетский як! Тибетский як! – заорал он дурниной. – Рога дайте! Дайте рога, суки!!!
