– Гав-гав! – подвели черту бультерьер с ротвейлером.
Общий хор негодования звучал так мощно, что в нем едва не потонул звонок уже совсем другого мобильника – на этот раз принадлежавшего Нинели Константиновне. Едва взглянув на дисплей, Нинель Константиновна подняла руку, и шум моментально стих. По вытянувшемуся лицу воспитательницы младших детей, по губам, непроизвольно сложившимся в подобострастную улыбку, стало ясно – звонит хозяин.
Реплики Нинели Константиновны были достаточно односложными, но общая направленность разговора все же просматривалась.
– Да, да, – шептала воспитательница в трубку. – Не извольте беспокоиться.
– Нет, нет, – шептала воспитательница в трубку. – Человеческих жертв по-прежнему нет. Но неустанно работаем в этом направлении.
– Да нет, все в порядке, – шептала воспитательница в трубку. – Встретим, конечно же встретим… Ого! Я поняла. Все будет в лучшем виде. Повар? Пришел в себя… Волосы? А-а… Шерсть! Шерсть выпала. Жив, жив. Здоров. Передам обязательно.
Завершив разговор, Нинель Константиновна с силой захлопнула крышку мобильника и уже знакомым ревнивым взглядом уставилась на Рыбу.
– Тебе привет, рыбонька, – сказала она. – От хозяина.
– Спасибо, – смутился Рыба. – И ему не хворать…
– И насчет супер-мать-ее-за-ногу-няни ты тоже был прав. Прилетает. Через два часа. Тем же самолетом, что и мы. В тот же аэропорт.
– Значит, не через два дня? – все еще не верил своему счастью отец Пафнутий.
– Через два часа, что непонятного? Пересмотрела график в сторону более раннего прибытия…
– Благороднейшая женщина! – воскликнул доктор. – Не правда ли, отче?
– Истинно так! – Отец Пафнутий размашисто перекрестился. – Услышал-таки Господь нашу молитву!
– Ага. Услышал, – подтвердила Нинель Константиновна. – За двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов.
– Что же это вы такое говорите, матушка?
– Не я. А суперняня. Пересмотрела график в сторону более раннего прибытия за премиальные в размере двухсот пятидесяти тысяч фунтов стерлингов.
Озвученная сумма произвела на жертв панибратцевской хрустальной ночи неизгладимое впечатление. Доктор охнул, отец Пафнутий снова начал креститься – на этот раз мелко и часто. Собаки разразились воем и поскуливанием. И лишь Мари-Анж, по обыкновению, дернула правым веком и произнесла сакраментальное:
– Assassiner!..
– Но это еще не все, – выдержав паузу, произнесла загробным голосом Нинель Константиновна.
– Будут доплаты? – поинтересовался Рыба.
– Насчет доплат мне ничего не известно… Но велено передать, что поскольку источником этого форс-мажора явились именно мы с вами… то эти двести пятьдесят тысяч повесят на нас.
– Как это – повесят? – Доктор охнул еще раз.
– Проще самим повеситься. – Отец Пафнутий запустил пальцы в остатки бороды и стал яростно дергать ее.
– Или ее повесить! Суперняню чертову, – прорезался егерь Михей, до сих пор молча лежавший в углу, на бархатной козетке. – А деньги поделить по-братски. И скрыться в Ватикане. Или на горе Синай.
– Достанет, – тотчас же остудила пыл Михея Нинель Константиновна. – И в Ватикане, и на горе Синай, и в дальнем космосе. Достанет и испепелит! Это же Панибратец. Дракон.
Рыба хотел было сказать, что в дальнем космосе у него есть почти что дружбаны – отважные отроки со звездолета «Заря». И что на крайняк можно попросить у отроков убежища. Но, посмотрев на кислые лица товарищей по несчастью, упоминать о звездолете передумал и, по обыкновению, принялся считать: как долго придется выплачивать Панибратцу форс-мажорное бабло. И какова будет сумма выплат.
– Собаки тоже в доле? – спросил он у Нинели Константиновны.
– Думаю, что да.
– Уже легче…
Поделив деньги на общее количество должников, Рыба умножил полученную сумму на число месяцев в году, не забыв извлечь квадратный корень из сентября и кубический – из марта. Выходило, что заплатить придется никак не меньше, чем весит священный мусульманский камень Кааба (причем не в тоннах, а в килограммах). Спрессованные в неподъемную ношу килограммы не понравились Рыбе, и он позволил себе выразить недовольство:
– Эдак всю жизнь платить придется!
– Вообще-то, не одну. А три как минимум. Исходя из наших зарплат, – бодро заявила Нинель Константиновна. – Но ничего. Подожмемся немного и выплатим!
– Скорей бы уж Третья мировая! – мечтательно произнес семейный доктор Дягилев, а егерь Михей в голос застонал на своей козетке.
После столь сокрушительного финансового опускалова встречать супер-пупер-мега-квадро-квази-нано-техно-порно-десять-в-двадцать-четвертой-степени няню не хотелось никому. Так что пришлось тянуть жребий на спичках, и крайними оказались Рыба-Молот и семейный доктор Дягилев.
Первую половину дороги в аэропорт Рыба мучительно соображал, как бы извернуться и незаметно подменить священный камень Кааба на Царь-пушку (которая, по мнению повара, весила несколько меньше). Но, так и не придя ни к какому решению, он переключился на мысли о суперняне.
– Как вы думаете, доктор, она молодая? – через каждые три минуты спрашивал Рыба у доктора.
– Не знаю. А какая разница?
– Никакой, конечно. Но хотелось бы, чтоб молодая…
– Кому хотелось?
