Николаша помотал головой и ухватился за ножку стола. Вылезать он не хотел, а может, не мог: уж очень слабым он выглядел. Да еще нездоровый румянец на щеках и бисеринки пота на лбу! Добросердечного Рыбу тотчас же накрыло волной жалости к страдальцу. Ведь по большому счету, ничего плохого депутат Городской думы ему не сделал. Разве что нажрался водки за Рыбий счет и совсем по-детски угрожал расправой и пугал злыми духами. На последнее обстоятельство не стоит вообще обращать внимание, а что касается пьяных ночных похождений… Будет что вспомнить впоследствии! – ведь жизнь Рыбы всегда протекала без особых потрясений: за вычетом нескольких армейских инцидентов, разводов с Кошкиной и Рахилью Исааковной и встречи с Изящной Птицей. Жизнь Рыбы была похожа на лениво колышущийся студень – так что немного горчички ей не повредит.
– Ты того… перегнул палку, брат, – примирительно сказал Рыба. – Но я на тебя не сержусь. И на жену твою не покушаюсь. Я вообще люблю другую! А что касается духов…
Губы Николаши мгновенно стали пергаментными, вступив в резкое цветовое противоречие с горящими, пунцово-красными щеками.
– Духи тебя убьют, вот увидишь, – тихо сказал он. – Эти духи – зло, а зло никого не щадит.
– Тебя же пощадило!
Николаша только рукой махнул:
– Я – другое дело. Я знаю, как с ними управляться…
– И управляйся себе на здоровье. Но ко мне с разговорами о них не подкатывай, даже слушать тебя не буду.
– Скоро ты никого не услышишь. И ничего не увидишь.
В голове Рыбы незамедлительно послышались легкий треск и покашливание, и голос знаменитого синхрониста-переводчика Володарского произнес: «Написанная богиней запись подошла к концу».
Так он и поступит. Наплюет, и все тут.
– Есть хочешь? – с преувеличенным энтузиазмом спросил он у Николаши. – Ужин – пальчики оближешь. Обещаю.
– Ничего не хочу. И есть не хочу. И оставь меня в покое.
Рыба пожал плечами
– Алекса-андр Евгенье-евич! Можно к вам? – томно произнесла из-за двери Вера Рашидовна.
– Твоя! Зайдет сейчас, а ты под столом сидишь. Неудобно.
– Мой дом, где хочу – там и сижу, – ответил по-прежнему безучастный ко всему Николаша.
– Нет. Нехорошо это.
– А на чужое рот разевать хорошо?
– Говорю же тебе, не разеваю я, не разеваю!
– Александр Евгеньевич! – продолжала взывать Вера Рашидовна.
– Одну секундочку!..
Николаша ужом прополз мимо Рыбы-Молота и схоронился за стоящим у окна обогревателем.
– Меня здесь нет и не было, – сообщил он из-за белого, метр на метр щита. – И ты меня не видел.
– Как знаешь… Только глупости это все. Детский сад, штаны на лямках.
– На лямках или не на лямках – не твое дело, – ответствовал щит. – Посмотрим сейчас, как ты не покушаешься.
– Дурак!..
И в то же самое время двери кухни распахнулись и в нее влетела Вера Рашидовна.
– Кто это здесь дурак? – спросила она.
– Я. Я дурак, – тотчас нашелся Рыба. – Забыл положить лавровый лист…
– А пахнет божественно!
Сама Вера Рашидовна тоже пахла божественно. И выглядела ничуть не хуже, чем пахла: маленькое коктейльное платье из черного шелка, нитка жемчуга на шее, диадема в волосах. Дополняли картину обновленная прическа (крупные локоны, спадающие на плечи в художественном беспорядке), обновленный маникюр, обновленный макияж и сумочка-конверт, зажатая под мышкой.
У Рыбы слегка потемнело в глазах от такого зрелого (и даже перезрелого) великолепия.
– Да-а, – только и смог сказать он. – Садо-мазо Новый год!..
«Садо-мазо Новый Год» было любимым выражением армейского дружбана Рыбы-Молота – Коляна Косачёва. Оно употреблялось постоянно и выражало весь спектр возможных человеческих эмоций – от полного неодобрения до полного приятия, восхищения и восторга. Рыба и думать о нем забыл, но оно само напомнило о себе. И хорошо еще, что явилось в гордом одиночестве, без длиннющего нецензурного шлейфа, сопровождавшего любую тираду Коляна.
– Садо-мазо? – мгновенно отреагировала Вера Рашидовна.
– Это так, к слову пришлось, – насмерть перепугался Рыба. – Это просто такое выражение, без всякого смысла. Без того смысла, о котором вы подумали…
– А вы знаете, о чем я подумала?
– Нет. – Рыба поспешил откреститься от мыслей Веры Рашидовны, которые самым бесстыжим образом выпирали из ее декольте. Ведь для их реализации потребовалось бы задействовать весь ассортимент местного секс-шопа «Казанова». – Понятия не имею, о чем вы подумали.
– А мне почему-то кажется, что вы видите меня насквозь…
– Не вижу!
– И чувствуете малейшие нюансы в движении моей души…
– Не чувствую!
– И читаете меня, как открытую книгу…
– Я вообще не читаю. У меня времени на чтение нет!
