Однако дело в том, что примерно половину его души занимал некий аккуратист, который страшно не любил оставлять после себя всякие охвостья и недоделки… Да успокойся ты, сказал ему Потапов, в поезде поеду — дорешаю эту дребедень… Тут его словно кольнуло. В каком поезде, спросил он сам себя, куда поеду?
Он еще делал вид, что мчится над лесами задач к своему огоньку, а на самом деле стоял на месте, растерянно озираясь… Неужели так бывает? Неужели так может вылететь из головы? Ведь Сева сказал: звонила Элка — квартира — обмен — срочно…
Он отправился в сарай, взял Севин велосипед. Подумал: хоть на велике прокачусь! Звонить ему не хотелось до ужаса…
Теща была холодна и спокойна, словно за свою жизнь она невероятно намучилась с этим Потаповым и теперь наконец махнула рукой, поняв, что горбатого только могила исправит. Потапов не выдержал этого и язвительно попросил:
— Антонина Ивановна! Не говорите вы таким утомленным голосом.
— Утомленным, потому что я действительно утомилась!.. Элла бегает, ищет варианты. Я уж не знаю, сколько она там маклерам в ручку передавала. А ты хоть бы поинтересовался!
Потапову не хотелось объяснять, что он и знать ничего про это не знал. Он просто кашлянул в трубку, чтобы как-то обозначить свое присутствие.
— Хоть бы поинтересовался! — И сказала с трагическим торжеством: — Ты получаешь однокомнатную квартиру!
Потапов вздрогнул от невероятной реальности происходящего: ты… получаешь… однокомнатную… квартиру… Но тут же взял себя в руки. Действительно: стоит в телефонной будке этакий громила — едва поместился — и вздрагивает!.. Он разозлился. Это, собственно, и значило: взять себя в руки.
— Ты поедешь ее смотреть?
— Адрес какой?
Теща сказала. И прибавила: новый район, блочный дом, второй этаж, но очень прилично, зелено, до конторы на троллейбусе двадцать минут… Она, естественно, не сказала: «До конторы», а сказала: «До службы». Но что удивило Потапова — теща неожиданно стала с ним ласкова. Не так, как прежде, конечно, а по-новому, как с чужим человеком: вкрадчиво-ласкова. И Потапов, тоже впервые подумав о ней как о чужой, догадался: что-то ей от меня надо… Не дай бог пережить это разочарование, когда родной человек становится чужим. Ощущеньице — страшней страшного!
И еще минуту назад готовый что-то там выяснять и за что-то там бороться, он вдруг махнул рукой: да ну их!..
— Не поеду я смотреть, — сказал он. — Времени у меня нету.
Теща сделала паузу, видно обдумывая его ответ со всех сторон. Да не наколю я вас, не бойтесь, хотел сказать Потапов. Но вместо этого опять кашлянул в трубку — глупая, в сущности, манера!
— Видишь ли, Саша, — сказала теща, — дело в том, что те люди, с которыми вы меняетесь, им нужно переезжать срочно… В общем, Элла заказала машины на завтра… Тебе удобно завтра? Машины на полчетвертого дня. Других просто, понимаешь, не было.
— Хорошо, я смогу, — тихо сказал Потапов. — Буду дома… — А, черт с ним, раз уж вырвалось, пусть «дома»! — Буду дома завтра утром. — И повесил трубку.
Он что есть сил давил на педали, мчался по каким-то неведомым ему улицам. И все подгонял Севиного коня. Велосипед подпрыгивал на колдобинах, бренчал звонком. Вид у него был непрезентабельный. А зато ход легкий. Потапов это скоро оценил. И вспомнил само слово — «ход», которое применительно к велосипедам не употреблял, наверное, лет с пятнадцати.
Он забыл и какая это чудесная вещь. Одно из лучших занятий в мире. Чем чернее были мысли Потапова, тем яростнее гнал он. И тем прохладней и чище воздух летел ему навстречу. В ушах свистел ветер. На самом деле то был, конечно, не ветер. И этот неветер оказался намного прекраснее настоящего, обычного ветра. Он был то неожиданно тепел, то холоден и туманен. Он пах то дымом, то молодым березовым листом…
Ну вспомните же это ощущение: как вы несетесь в двенадцать лет по какой-то сельской улице. И слоистый чудный воздух летит вам навстречу. А вернее сказать, это вы летите ему навстречу. А самый-то воздух необыкновенно тих и молчалив, каким он бывает, наверное, только неуверенной недружной весной. Он тих, он боится и первую звезду вспугнуть, и последнюю зорьку потерять.
Скоро Потапов разгорячился от своей гонки, но продолжал беспощадно жать на педали… Неожиданно дорога сама дала ему передышку — горку. Теперь только держи покрепче руль и кати себе вниз… Мысли Потапова пришли в порядок. То есть вместо злых стали вполне человеческими… Ну если и есть в этом обмене что-то ему невыгодное — да шут с ним в конце концов. А потом, действительно: и с маклером сложности и квартиру — простую двухкомнатную, без всяких выдающихся лоджий и сверхвысоких потолков — обычно меняют просто на две комнаты. Или на комнату и однокомнатную — при хорошем раскладе. А вот Потапову без спора, без крика достается отдельная квартира.
