Она была в незнакомом плаще и в незнакомом платье. Она была бледна, но не той бледностью, про которую говорят: «Плохо выглядит», а лишь бледностью волнения. Она как раз была хороша. Губы чуть-чуть подмазаны, и глаза чуть-чуть подведены — только чтобы выделялись на бледном ее лице… Да, она готовилась к этой встрече. А Потапов совсем не готовился. Быстро вспомнилось, как он брился наспех, как шагал в нечищеных ботинках по мокрой траве. На мгновенье он почувствовал досаду: вот, мол, какой он стал запущенный. Но тут же: а чихать мне! Она готовилась — вот и отлично. А я совсем не готовился! Мне это не важно, понимаете?
Для верности он тихонько хлопнул себя по внутреннему карману, где лежало Валино письмо. Письмо приветливо хрустнуло в ответ. Элка слегка нахмурила брови, посмотрела на него с вопросом и несколько деланной тревогой:
— У… у тебя сердце?
Наверное, она не возражала бы, чтоб у Потапова от встречи слегка прихватило сердце. Он улыбнулся и покачал головой.
— Тебе сигарета нужна? — Это все она продолжала реагировать на его похлопывание по карману. Говорила она, кстати, своим обычным свежим контральто. И Потапов невольно, прежде чем ответить ей, прокашлялся. Получилось это несколько тяжеловесно — он раза два-три кхекнул в кулак и затем сказал:
— Не курю.
Элка теперь уже по-настоящему удивилась. Она села за их кухонный столик, достала сигареты.
— А может, все-таки закуришь?
Это был «Ротманс», отличные английские сигареты. В пачке не хватало штуки три или четыре — как раз столько, чтобы выглядело естественно… Все-таки Элка готовилась к этой встрече. А чего она мне, собственно, хотела доказать?
Потапов сел напротив своей бывшей жены… и невольно усмехнулся. Он ждал этой встречи. Но вот видишь как — перехотелось. Говорить было совершенно не о чем. И не из-за Вали, нет! Из-за себя самого. Больно болело, да хорошо зажило. Все!
Даже будто стало неловко от молчания, как неловко бывает с не очень знакомым человеком. На языке вертелся какой-то банально-обычный для таких ситуаций вопросец вроде: ну как дома? Элка медленно курила, все еще ожидая какого-нибудь значительного разговора. Наконец она решила его как бы подзадорить, сказала с неким намеком на бывшую теплоту:
— Ты даже квартиру свою не посмотрел…
Действительно, это было необычно для… для нормального человека. В сущности, это был рудимент переживаний по Элке. Так что она пустила шар правильно. Только опоздала. Вчера — да, еще попала бы, а сегодня, после этой вот встречи, уже мимо ворот!
Поэтому в ответ Потапов только пожал плечами:
— А где, кстати, ключи?
— У мамы! — сказала она чуть обиженно. — Если бы ты дослушал ее вчера… — Тут она открыла сумочку. — Вот твои ключи, я привезла тебе их!
Она подержала их секунду в руке — два ключа на веревочке. Потапов не двинулся с места, и Элка положила ключи на стол.
— Естественно! — Элка пожала плечами, словно хотела сказать ему: вот видишь, я правильно от тебя ушла, если ты мне даже ничего не можешь сказать!
Он поднялся, и Элка спросила:
— Ты давно видел Таню?
Показалось Потапову, она хочет его задержать. Но это был разговор, которого не избежишь. Потапов снова сел.
— Таню я видел четыре дня назад. Собираюсь видеть ее впредь. Собираюсь участвовать в ее воспитании!
— А почему так агрессивно?
— Просто излагаю свою программу. Надеюсь, ты отнесешься к ней с пониманием.
— «С пониманием», — повторила Элка, — ни дать ни взять — дипломатический термин!
Потапов снова поднялся: тихо! Про Танечку в таком состоянии нельзя говорить. Это ж, в самом деле, не подмандатная территория. Вот когда посажу ее на невслона, тогда и поговорим. Тогда и посмотрим, милая мама, что ты нам ответишь!
Зазвенело в прихожей. Потапов напряженно обернулся. Кто же там стоял сейчас, за запертой дверью?
— Подожди, — быстро сказала Элка. — Это ко мне.
Потапов остался на кухне. Путь ему теперь был отрезан. Может, она специально держала его здесь для каких-то своих планов? Элка между тем открыла входную дверь.
— Эллочка! Здравствуйте! — услышал Потапов. — Страшно рад вас видеть!
Далее в кухню прилетел звук сдержанного дружеского поцелуя. Потапов почувствовал вдруг, что краснеет. Он снова сел, не зная, куда девать глаза. Довольно тупо уставился в окно…
— Здравствуйте, Вадим! Хорошо, что вы приехали.
Наконец они появились на кухне. Потапов снова встал… хотя сейчас он встал к месту.
— Это, — сказала Элка, указывая на Потапова, — это… ну, в общем, это Александр Александрович Потапов.
— Захаров Вадим Васильевич!
Несмотря на джинсы и нестрогую куртку, человек этот имел удивительно ухоженный, какой-то успевающий вид. Пожимая Потапову руку, он тряхнул ее хорошо поставленным движением, как это сделали бы… ну, где-нибудь на приеме.
— Мужчины, садитесь, — сказала Элка со светской дружелюбностью.
— Верно. — Вадим Васильевич с удовольствием сел. — Это дело надо перекурить.
Он трыкнул «молнией», извлек на свет божий «Мальборо». Элка опять положила на стол свой «Ротманс».
— Не курю, — сказал Потапов.
— Бросил, — пояснила с улыбкой Элка.
Вадим Васильевич очень мило улыбнулся.
