— Томлайн обладает не только прекрасным голосом, но у него — хороший слух, — решила она, когда однажды после ужина научила его более веселой французской песенке. — Мы возьмем его с собой в Виндзор, Бинетт, и попросим нашего маэстро научить его петь гимны в церкви.
— Если мы сами когда-нибудь попадем туда, — вздохнула Бинетт.
— Король покинул Скарборо и снова находится в Йорке. Он собирает новую армию для защиты Гавестона. Как только у него будет время, он приедет за нами, — ответила Изабелла. В ее голосе звучало больше гордости, чем уверенности, и она снова начала наигрывать на лютне мелодию для Томлайна.
Коннетабль замка, который разговаривал с капитаном гарнизона неподалеку от неубранного стола, подошел к королеве и поклонился ей.
— Мадам, простите, но мне кажется, вы должны знать, что уже нет необходимости собирать армию для Скарборо.
Пальцы Изабеллы застыли на струнах.
— У вас есть какие-нибудь новости, Соверби?
— Герцог Корнуэльский сдался. Кажется, у него не было иного выбора. У них было мало провианта и недостаточно войск. Они с королем ошиблись в оценке соотношения сил. И как только король покинул город, герцог Ланкастерский послал милордов Пемброка, Уоррена и Перси, чтобы они осадили город, и многие северяне присоединились к ним.
— Вместо того, чтобы следовать за своим законным королем?
Соверби почтительно склонял голову, когда она говорила с таким холодом и надменностью в голосе, но он был из Йоркшира — солидный и прямой человек.
— Как и мы все, они слышали, что эти двое покинули вас, Ваша Милость, — заметил он.
— Это предательство — повиноваться герцогу Ланкастерскому, а не королю, — настаивала Изабелла. Но ее сердце пело от радости, потому что они восстали, чтобы защитить ее.
— Что они сделают с Пьером Гавестоном, сэр коннетабль? — взволнованно спросила Жислен.
— Они, конечно, будут судить его за смуту, которую он посеял, мадемуазель де Буа. Он сдался, поставив условие, что ему будет сохранена жизнь, и что прежде ему разрешат поговорить с королем. И сам король прислал милорду Пемброку срочное послание, обещая согласиться на любые условия, которые они поставят, если только они не причинят вреда его другу.
— И вы считаете, что они все выполнят? — спросила Изабелла.
Она подумала, насколько высоко ценят бароны обещания Эдуарда. Они ведь могли легко понять, что он только оттягивает время.
— Видимо, так, мадам. Милорд Пемброк постарался убедить наиболее воинственных из них и поклялся своими землями королю, и дал слово Гавестону, что невредимым доставит его в Валлингфорд. Они сейчас двигаются на юг.
— Ее Величество останется здесь, а этот гасконец отправится домой, снова обманув всех! — возмущалась Бинетт.
Капитан охраны, которому еще не удалось вставить ни слова, поспешил успокоить ее.
— Мадам, мне кажется, что на сей раз ему не удастся кого-нибудь перехитрить, — кисло заметил он. — Посланник, который прискакал утром с новостями, рассказал, что люди в городах и селениях проклинают его, и что суровый лорд Перси настоял, чтобы его везли на юг в цепях.
Изабелла была потрясена, что кто-то мог заковать в цепи сильное прекрасное тело Гавестона.
— Но это всего лишь слухи, — заметила она, беря фальшивый аккорд на лютне. — Мне бы хотелось знать, что происходит на самом деле, чтобы нам рассказал об этом кто-то, кто хорошо осведомлен.
Того, что ее оставили без всяких сведений о таких важных событиях, касающихся ее супруга и всего королевства, гордая Изабелла не могла вынести. Создавалось впечатление, что она никому не нужна. Но ее желание узнать что-то от сведущего человека сбылось скорее, чем можно было ожидать.
Однажды утром небольшой отряд хорошо вооруженных всадников появился у ворот. И еще не улеглась суета после их приезда, как сам Эймер де Валенс из Пемброка уже ждал встречи с ней. Он сильно изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Раньше это было спокойный, державшийся с достоинством государственный деятель, а теперь — усталый человек с оплывшим бледным и морщинистым лицом, к тому же сильно встревоженный.
— Я приветствую вас, милорд! — сказала Изабелла, которой было приятно его видеть. — Нам сообщили, что вы сопровождаете герцога Корнуэльского в Валлингфорд, но, как всегда, слухи оказались ложными.
Высокий тощий граф наклонился, чтобы поцеловать ей руку, поклон был столь низким, что Изабелла поняла: он явился просить милости.
— Я должен был отвечать за него, но его у меня похитили, — сказал он просто.
— Похитили его у вас? — повторила Изабелла.
