— С ними живет шустрый слуга, гасконец со шрамом на лице, и Фонарная башня находится недалеко от королевской кухни. Я постараюсь, чтобы он мог войти туда во время моего дежурства. Когда он будет нести пленникам лишнее блюдо, я стану любоваться видом из ближайшей амбразуры и, надеюсь, что вы, Ваше Высочество, останетесь мною довольны.
Итак, были переданы продукты как бы из жалости к старшему пленнику, умирающему от плохой пищи, скверного воздуха и просто от старости. Но еды было столько, что оставался кусочек и для молодого Мортимера, который старался сохранить хорошую физическую форму. Теперь Изабелла гуляла под тенью редких деревьев в садике, размышляя, как бы ей с едой послать ему и весточку. Должно быть, Роджер Мортимер знал, что она живет здесь. Может быть, даже видел ее из своего окна? Она долго стояла, глядя на низкие окна Фонарной башни, но когда она продолжила свою прогулку, Изабелла увидела епископа из Херфорда, идущего навстречу, и поняла, что Мортимер уже договорился с ним.
Эдам Орлетон, священник, чьи интересы, как и интересы графа Херфорда, всегда были связаны с Уэльсом.
— По ком звонит колокол? — быстро спросила она после приветствия. Ее дамы остановились поодаль.
— Он звонит по лорду Чирку. В его возрасте он не мог выдержать столь суровых условий заключения. Час назад Господь призвал его к себе. Старик просил меня прийти, и его племянник убедил коннетабля, чтобы за мной послали. Что самое интересное, пока я в Тауэре, мадам, у меня есть возможность побеседовать с вами.
— Будем считать, что нам с вами повезло.
Изабелла пристально посмотрела в его спокойное розовое лицо.
— Ваше Величество, доверьтесь мне. Вы можете со мной говорить откровенно, — заметил он, оглянувшись и убедившись, что их никто не мог слышать. — Я уверен, Роджер Мортимер просил послать за мной не только, чтобы я проводил в последний путь его дядю, но и из иных соображений. Он сказал мне, что в последние недели они получают пищу с вашего стола и просил передать благодарность Вашему Величеству.
— Сущая безделица, милорд! В моих силах сделать больше, — заметила Изабелла, подводя его к скамейке. — Как вы считаете, король намерен приговорить его к смертной казни?
— Епископ из Дурхема и я просили за него, и в какой-то момент Его Величество хотел смягчить наказание, заменить казнь заточением в крепость. Мне кажется, король хотел бы принять во внимание годы верной службы Мортимера. Кроме того, ему было нелегко расправиться с человеком, который так нравился Пьеру Гавестону. Но, похоже, Хьюго Деспенсер заставит его сделать это.
— Хьюго Деспенсер толкает всех нас к совершению столь неприглядных поступков, о которых мы прежде и не помышляли.
Даже сейчас она боролась со своей совестью, пытаясь удержаться от того, что она собиралась сделать. Она должна знать все карты! Изабелла легко положила руку на рукав епископа.
— Скажите, милорд, вы верите тому, что говорят о моем супруге и Деспенсере?
Он не ответил ей прямо. Просто вздохнул, уставившись на свои крепкие башмаки с серебряными пряжками.
— Мадам, милостивая Матерь Божья ведает, сколь трудно вам приходится.
— Значит, как иерей церкви вы не предадите меня анафеме, если я захочу помочь лорду Мортимеру?
В сердце епископа боролись христианская совесть и политические амбиции.
— Дитя мое, если вы не перейдете границу в усердии своем.
— Как я могу увидеть его?
Страстное желание, прозвучавшее в ее голосе, сразу бы показало любой женщине, что она хочет не просто помочь Роджеру Мортимеру… Однако стремление Эдама Орлетона освободить Мортимера было таким же сильным, как и ее собственное. Поэтому было почти невозможно уловить паузу перед его ответом.
— Кажется, после смерти старшего Мортимера режим стал помягче. Роджеру разрешат прогуливаться по крепостной стене Колодезной башни, по часу, в первой половине дня. Как известно Вашему Величеству, в Колодезную башню ведет маленькая дверца прямо из вашего сада. Завтра будет дежурить молодой Алспей, и он обещал отослать охранника с поручением.
— Роджер Мортимер просил вас передать это мне? Он надеется, что я буду там? — спросила Изабелла.
Но епископ не захотел больше отягощать свою совесть.
На следующий день королеве не понравился узор, который вышивали ее дамы, и хотя ласково сияло солнышко, она велела им остаться в покоях и начать пороть неудачный узор. Только старая Бинетт сидела на скамейке в саду на солнышке, где можно было наблюдать за передвижением людей во всех направлениях. Изабелла в костюме служанки легко взбежала вверх по лестнице, как молоденькие девушки бегают на свидание.
Роджер Мортимер верил, что она придет, и ждал ее наверху. Солнце грело его лицо, и ветер перебирал волосы.
— На свете нет более храброй женщины, — одобрительно прошептал он. Он так хотел ее обнять…
Но хотя рядом с ними никого не было, она сильно нервничала. Изабелла все время прислушивалась, не звучат ли приближающиеся шаги.
— Я вам соболезную в вашем горе, — прошептала она.
Он сразу погрустнел.
