— Как вы можете торговаться в такой момент? Когда нами владеет страстная любовь? Чтобы вы могли насладиться победой в угоду своему тщеславию?! Я должен рискнуть жизнью прежде, чем испытаю счастье обладания вами?
— Но ведь вам покорится королева! Неужели игра не стоит свеч?
Он все еще сердито смотрел на нее, но разомкнул объятия.
— Вы гордая дама, но я могу подождать — награда слишком высока!
Роджер намеренно проигнорировал то, что Изабелла подчеркнула свое королевское происхождение.
— Мне не нужна похожая на мышку святоша!
Оба они беседовали о каких-то пустяках. Под ними по реке проплывали суда с развевающимися парусами, громко и резко кричали чайки, но их мысли были полны друг другом.
— Почему вам понадобятся две лошади, которые должны будут ждать вас у епископа? — спросила Изабелла, еще не остыв от неудовлетворенной страсти.
— Если бы мы украли лодку, со мной мог бы поплыть Дракон, но, к сожалению, он не умеет плавать, — весьма сухо ответил ей Мортимер. — Какое-то время я подумывал о Жераре Алспее, но не уверен, насколько далеко можно зайти в переговорах с ним.
— Я тоже прощупывала его.
— Да, я это уже понял.
— Мне показалось, что с ним можно договориться.
— Не сомневаюсь, что он все сделает… для вас. Но не перестарайтесь. Ваши губы принадлежат мне! Не следует сводить с ума этого парня после того, как меня здесь не будет.
Громко грохнула дверь внизу лестницы. Слышались тяжелые шаги. Караульный насвистывал мелодию популярной песенки. Изабелла быстро спряталась в тень огромного ворота, с помощью которого качали воду из колодца.
К нему на веревке было привязано ведро.
— Куда вы отправитесь отсюда? — спросила Изабелла, она хотела продолжить обсуждать его планы.
— В Париж, — прошептал Роджер. Его ревность была позабыта. — Если вам станет невмоготу терпеть правление Деспенсеров, переверните здесь все вверх дном и поезжайте туда тоже. Я постараюсь как-нибудь связаться с вами.
Великолепный, украденный ими у судьбы час закончился… Бесценный час, ибо удалось обсудить планы побега. Но они оба считали, что не все еще оговорено, а время пролетело слишком быстро.
— Я буду молиться за вас всю ночь 1 августа, — шепнула она и пристально взглянула на него, ведь это могло быть в последний раз.
Он поднял с каменной площадки забытый ею плащ, накинул его ей на плечи и страстно поцеловал ее в шею. Он целовал ее как властелин!
— Мы еще будем молодыми, и вам придется выполнить свое обещание! — сказал он.
Изабелла стала глубже в тень и низко надвинула на лицо темный капюшон. В это время на верхней ступеньке лестницы появился охранник. Мортимер сразу же громко обратил его внимание на какое-то иностранное судно, проплывавшее по реке. Караульный, сгорая от любопытства, быстро преодолел ступени.
— Что за судно? — спросил он и неуклюже подбежал к краю крепостной стены, чтобы посмотреть вниз. В этот момент королева тихонько сбежала по лестнице и присоединилась к Бинетт, которая, казалось, не переставала дремать на солнышке.
Весь день 1 августа королева металась по покоям, и ей было совершенно невозможно угодить.
— Виновата жара или же она просто заболела… — шептались между собой ее дамы.
— Ничего нет удивительного! Сидеть взаперти и дышать вонью городской свалки! С Темз-стрит доносится запах тухлой рыбы, да еще мясники забивают скот и разделывают туши где попало вместо того, чтобы заниматься этим в отведенном месте, вдали от города, — ворчала бедная Жислен, которую в этот день уже два раза довели до слез.
— Я не могу понять, почему Ее Величество продолжает жить здесь?!
— Если бы только с нами был бедный Томлайн, он так успокаивает ее своими песнями! — вздохнула Бинетт. Только она знала, почему королева продолжает жить среди такой неблагоустроенности.
Когда наконец закончился долгий день и с башни прозвучал сигнал гасить огни и свечи, вся свита королевы была счастлива разбежаться по своим комнатам, забраться в теплые постели.
Поэтому никто не видел, как королева в простом темном платье пробежала вниз по садовой лестнице. Она низко надвинула на лицо капюшон. В ее покоях горел свет, но там оставалась одна Бинетт, по обыкновению дремавшая в кресле. Изабелла до рассвета бродила по темному саду, молилась и прислушивалась к каждому звуку.
«Если его поймали во время дерзкого побега, не стоит сомневаться — это означает его смерть», — думала она. Но Роджер Мортимер все рассчитал правильно. По счастью, ночь была без единой звездочки в небе и даже при слабом свете маяка, который поворачивался на Фонарной башне, она ничего не могла различить на крыше королевских покоев.
