– Что ж, ваше право, – согласился Сокол Соколов. – Пожалуй, я понаблюдаю за процессом, если не возражаете.
Он взлетел, поднимая крыльями пыльную бурю, кругами пошел в небо.
– Дядя Слава, я... боюсь! – шепотом признался Будимир.
– Вот те раз! – деланно удивился Ростислав. – Ты же сам хотел освободить старика. Да и шансов выйти победителем из нашей игры с Люцифером станет больше.
– Я все понимаю... и не отказываюсь... но все равно мне боязно... – Ты справишься, я в этом уверен. Да и я помогу, чай не совсем слабак. Входим, как в прошлый раз, в резонанс и к чертовой матери ликвидируем заклятие! Не вечное же оно в конце концов!
– Вы можете не выдержать, дядя Слава, – с виноватым видом проговорил Будимир.
Ростислав сделал оскорбленное лицо.
– Эт-то еще что такое?! Да я еще ого-го! Молодым фору дам!
Мальчик остался серьезным.
– Уровень заклятия – внутриядерные процессы, а снимать его надо на более высоком уровне – на кварковом. Энергетическая отдача столь велика, что начинает «разгоняться» вакуум.
– Какие мудреные вещи ты знаешь. Что значит – разгоняться? Разве вакуум – бегун на длинные дистанции?
– Я имел в виду, что при мощном воздействии на трехмерное пространство начинают усиливаться вакуумные осцилляции, вплоть до рождения электрон-позитронных и протон-антипротонных пар. Без специальной защиты ваш мозг может не выдержать.
– Так обеспечь мне защиту!
– Защита – это ваша воля, – с тем же виноватым выражением лица сказал Будимир. – Только вы сами можете защитить себя при пси-трансляционных резонансах.
– Так в чем дело? Почему ты считаешь, что я не в состоянии это сделать?
– Я так не считаю, – смутился мальчик. – Просто хотел предупредить.
– Спасибо, я оценил. Начинаем процесс. Мне почему-то кажется, что за нами наблюдают, как бы не появились нежелательные свидетели нашего эксперимента.
Ростислав глубоко вздохнул, расфокусировал зрение, начиная подготовку к состоянию «саммай», и мир вокруг как физическая реальность и протяженность перестал для него существовать.
Через несколько секунд к его расширившейся ментальной сфере подсоединилась гораздо более глубокая и энергетически насыщенная пси-сфера Будимира. Четкость и масштаб внутреннего видения Светлова скачком увеличились. Он почувствовал себя гигантом, обозревающим с высоты своего километрового роста пейзаж под ногами и горы вокруг. Черно-фиолетовый брусок гроба Святогора перестал казаться базальтовым монолитом, приобрел консистенцию и плотность упругой светящейся дырчато-сетчатой структуры, излучающей эманации угрозы и злобы.
С гулким стоном все пространство вокруг гроба завибрировало и затряслось. Из глубин горных пород ударили снизу вверх ветвистые черные молнии энергии, заставив сетчатый кокон гроба резонировать, вспыхивать и рваться. Поднялся ураган. С неба в гроб тоже ударили молнии – ослепительно белые, проделывая в стенках гроба рваные дыры.
Ростислав почувствовал, что начинает растворяться в неистовом разгуле невидимых глазу простого человека стихий. Голову пронзила стрела боли. Он закричал.
И тотчас же словно чье-то огромное крыло поддержало его, накрыло прозрачным опахалом, защитило от судорог пространства. Это вмешался Сокол Соколов, почуявший боль человека. Однако и с его помощью Ростислав долго не продержался среди феерических потоков преобразования реальности, снова начал погружаться в яму небытия, простреливаемую пулями аннигиляции материи. Вскрикнув – скорее от гнева, чем от боли, Ростислав напряг все силы... и потерял сознание!
Последним его впечатлением было видение вспыхнувшего пламени, в котором с диким визгом и воплями, как живой, корчился сетчатый кокон гроба Святогора... Очнулся Ростислав от ощущения холодного дождя, оросившего лицо. Открыл глаза. Он лежал на камнях навзничь, а Будимир лил ему на лоб и в рот воду из фляги.
– Не удалось? – прошептал Светлов огорченно. – Извини, Никитич, я действительно переоценил свои силы.
Мальчик улыбнулся, перестал смачивать пылающее лицо Светлова водой и посмотрел куда-то в сторону. Ростислав повернул голову и резко привстал на локтях.
В сотне метров от них сидел на земле великан в белой рубахе с вышивкой, подпоясанный красным кушаком, с красной повязкой через лоб, придерживающей длинные волосы. Он был не молод и не стар – лет под сорок, по человеческим меркам, но выглядел бледным и изможденным. Он сидел, опираясь спиной о скалу и откинув голову, мощные руки бессильно свисали вдоль огромного туловища, во всем его облике ощущалась безмерная усталость. Но в глазах великана сквозь тоску и боль горел огонек упрямства и силы. Он был слаб физически, но не сломлен морально и психологически.
– Святогор! – с недоверием проговорил Ростислав. Взгляд великана изменился, помягчел.
– Защитник, благодарствую! – пророкотал он так, что горы отозвались эхом. – Я твой должник на веки вечные! Приказывай, все исполню!
– Да что там, – пробормотал Ростислав, – обычное дело... Лично мне ничего не надо. Все сделал он, – кивок на мальчика. – Я всего лишь меченоша, телохранитель.
