Зафира не знала, чья это была мысль, чей обет горел внутри так ярко. Она уже вскочила, сжимая Джаварат в руке, и от эмоций, бесновавшихся внутри, зудели кости. Сопротивляться этому зову было всё сложнее. Это был не тот хаос, который она научилась узнавать и которому могла противиться. Это было отчаянное желание справедливости, жажда всё исправить, сделать так, как нужно. И это чувство застало её врасплох. Она уже не могла сказать, где кончались её мысли и начиналась воля Джаварата.
Губы Ланы безмолвно произнесли её имя, но Зафира уже не слышала. Кисма поспешила прочь – её красивое лицо исказилось от страха. Коридор пронёсся мимо, смазанный. И лишь когда Зафира оказалась между огромными двойными дверями, сжимая Джаварат, она поняла, куда направляется. И опасность выстилала ей путь.
Лучшая часть Альтаира произрастала из отрицания, и она дала о себе знать, как только Джаварат передал своё зловещее послание через Зафиру. Он отказывался верить, что сердце одной из его милых тётушек угасает, темнеет в груди его отца.
Султановы зубы, ну и родня у него!
И всё же он бы выжал из этого всё, что только мог. Он долго, отчаянно искал ту искру, которая сможет разжечь огонь под задницами сановников и заставить их помочь. Откровение Джаварата было той самой искрой.
– Что сказала Гада? – спросила Кифа, когда он развернул послание халифы Пелузии.
– Если бы её ответ был положительным, она бы отправила тебе письмо, – заметил Насир, точа свой меч. – Она там, в даамовом коридоре.
– Не могу дождаться, когда ты с этой твоей удивительной способностью пробуждать надежду будешь коронован, братец, – протянул Альтаир. – Вот уж поистине мрачный будет день.
Насир не ответил, лишь уголок его рта чуть искривился.
Принц был прав, но Альтаир всё же прочёл послание вслух, ради Кифы:
– «Пелузия – всё, что стоит между Аравией и голодной смертью многих. В здравом уме мы не можем рисковать и навлекать на себя гнев Льва. С наилучшими пожеланиями, Гада бинт Джунд».
– Ну это, по крайней мере, оправдание получше, чем письмо зарамского халифа, – успокоила себя Кифа.
Этот слабак вообще никак не объяснился.
Что ж, вот и всё. Два халифа отказались объединить силы, чтобы победить Льва. Лейла была на пути к тому, чтобы претендовать на трон матери в Альдерамине. Ну а трон Сарасина по-прежнему пустовал, поскольку мужчина, который мог быть прекрасным правителем, погиб прежде, чем смог занять его.
Альтаир распахнул двери и вышел в коридор, заметив слугу, который закидывал себе в рот миндаль.
– Эй, ты там! Где Хайтам и Айман? Поспеши.
Мальчишка ответил таким жестом, за который тут же лишился бы головы, если бы показал его Насиру. Но Альтаир был лишь генералом, а мальчишка служил халифу.
– О, даже так? – протянул Альтаир. – А ну быстро, мелкий. По приказу истинного султана.
– Истинного султана, – повторил Насир, когда они вернулись в комнату.
– Ну если ты не собираешься применять этот титул в каких-нибудь полезных целях, так хоть я буду, – ответил Альтаир и почесал бороду. – Что ещё мы можем сделать? Закатить пир? Пригласить пару красавиц, чтобы согрели нам постель?
Уши Насира вспыхнули.
– Кифа, дорогая, – позвал Альтаир, и она подхватила копьё. – Напомни мне, чтоб я проверил уши Насира в следующий раз, когда рядом будет Зафира, ладно?
Она ухмыльнулась. В тот момент вошёл Хайтам. Его клетчатая куфия была в беспорядке. Следом вошла служанка с подносом. Аромат кофе, ореховый с пряностями, разлился по комнате, пробуждая желание насладиться им. Девушка наполнила чашку из серебряной даллы, слегка неловко, перед тем как предложить генералу блюдце с медовым пирогом, который тут же стащила Кифа.
– Зафира так и не вернулась, – напомнил Насир, когда Хайтам сел.
– Она уже большая девочка, – успокаивающе ответил Альтаир. Сам он мог сейчас думать только о куске пирога, блестящем, мягком… и не у него во рту. – Она знает дорогу назад. – Генерал нахмурился, глядя на визиря Деменхура: – Где Айман?
– В данный момент занят другими делами, – ответил визирь.
Этой фразы было бы достаточно, если бы мужчина в своей опочивальне был занят делами, которые никто не назвал бы отдыхом. Альтаир недоверчиво изогнул бровь.
Плечи Хайтама опали, и губы разочарованно искривились.
– Он отказывается приходить… Отказывается встречаться с вами.
«Его можно понять». В конце концов, Альтаир был тем самым генералом, который вёл своих людей в битву против войска Аймана не единожды. Он бы и сам не желал встречаться со стариком, будь тот на его месте.
– Я здесь вместо него, – ответил Хайтам и откашлялся, поднимая пачку донесений. – Мы получили несколько посланий.
– Что ж, давайте послушаем. – Альтаир подался вперёд.
Хайтам подвинул лист папируса, покрытый аккуратной вязью.
– Небольшие города Сарасина потонули во тьме.
– Уже? – переспросил Альтаир. Он и не предполагал, что отец будет действовать
