Кем бы они не были, Альтаир собирался найти им применение. Не так уж много у них было союзников, а для того чтобы обеспечить будущее Аравии, союзники были ох как нужны.
– В чём мы точно можем быть уверены – так это в том, что моё обаяние непременно заставит их принять нашу сторону. Не успеешь и глазом моргнуть, как у нас будет своё маленькое войско.
Он ясно расслышал её громкое фырканье.
Выбора у них не было. Речь шла не о небольшой стычке за территорию – всё их будущее было зажато в хрупком кулаке.
Они замедлили ход лошадей, когда добрались до многолюдного базара Тальджа. Кифа, выругавшись, свернула в сторону и скрылась в переулке.
– Эй, ты только посмотри.
– Меня всегда предупреждали, что нельзя отправляться за незнакомцами в тёмные переулки, – мрачно усмехнулся Альтаир. – Это…
Кифа сорвала со стены лист папируса, и Альтаир уставился на лицо, которое знал не хуже, чем своё собственное. Насир. Сходство было поразительным, вплоть до шрама, пересекавшего правый глаз.
– «Тысяча динаров, – прочитал он. – Живым или мёртвым».
– Проклятый Гулюль. Впору обижаться, что мы с тобой ничего не стоим, правда? – проговорила Кифа.
– Никогда не скажу ему об этом лично, но мой брат куда лучше выглядит вживую, – ответил Альтаир.
Кифа расстроенно фыркнула.
– А что? Они ему и нос не так нарисовали! – воскликнул Альтаир.
– Ты можешь хотя бы
Генерал посмотрел на неё.
– А что прикажешь делать? Плакать? – спросил он резче, чем хотел бы. – От этого плакаты исчезнут? От этого ко мне вернётся глаз? И Беньямин оживёт?
Кифа отвела взгляд.
Альтаир тяжело вздохнул:
– Ладно, давай оставим вечный скорбный вид Насиру, laa?
Воительница с радостью поддержала эту идею и передала ему плакат.
– Лев придумал отличный способ превратить страх народа перед Принцем Смерти в награду. – Альтаир свернул лист папируса и сунул в седельную сумку. – А ифриты разносят слухи. Никто больше не передвигается настолько быстро. Khara, пока ифриты на его стороне, всё происходит быстро! Может, он и не видит необходимости в том, чтобы заполучить сердца, но он определённо видит в нас угрозу.
– Что ж, докажем ему, что в этом он прав, – заявила Кифа. Она помедлила, изучая его в скудном свете переулка. – Ты начинаешь нервничать.
– Спорим, у меня волосы поседели? – ухмыльнулся Альтаир.
– Ты весь исходишь на насмешки, – отметила она.
Генерал был слишком поражён, чтобы придумать, чем ответить. Почти век, и он не замечал такой особенности?
– Ты когда-нибудь задумывался о том, почему Сёстры проиграли? – спросила Кифа.
– Они доверились моей обаятельной матери.
Кифа покачала головой:
– Мы – zumra, такие разные, но объединённые одной целью. Мы не боимся просить помощи. У нас есть ‘asabiyyah, которой не было у них.
– ‘Asabiyyah?
– Сама суть нашей банды, – пожала плечами Кифа. – Единство, основанное на одной цели. Верность друг другу, которая превосходит даже узы родства. – Она посмотрела на свою отмеченную татуировками руку. – Я никогда не понимала этого прежде. До сих пор. До нас.
– У Сестёр тоже было такое, – возразил Альтаир.
– Всякое правление несёт в себе семена собственного падения, и Сёстры не стали исключением. Они доверяли только своим и никому другому. Если кто и может спасти Аравию – так это мы.
Когда наступила ночь и стало холоднее, у Зафиры всё ломило. Каким-то образом она умудрилась по-настоящему задеть Насира, и его молчание делало его присутствие позади ещё более ощутимым. Жар его груди. Свободное кольцо его рук.
Больше недели прошло с тех пор, как она ездила верхом в последний раз, и ей так сильно хотелось просто расслабиться и рухнуть на него, что это почти перевешивало чувство собственного достоинства. Спина и ноги ужасно болели. Грудь тоже болела от вынужденной неподвижности – повязки тесно стягивали рану. Они пересекли пологие холмы, добравшись до менее заселённых территорий Деменхура. Когда-то здесь лежали поля, на которых росли травы и другие лекарственные растения. Теперь эти поля были укрыты белым, застыв в ожидании возвращения магии, как и вся Аравия.
Когда они приблизились к селению на границах Деменхура, Насир направил Афью шагом. Улицы были тихими – только холодный ветер свистел. Факелы подмигивали из теней, словно янтарные глаза, лавки были такими тёмными, что могли привлечь разве что призраков, а переулки заманивали, как одноногий неснас[35] родом из детских кош– маров.
– Почему мы едем медленнее? – спросила Зафира.
Было в этом селении нечто такое, что ей совсем не понравилось. Даже луна спряталась за тяжёлыми облаками.
Насир вздохнул. Его тёплое дыхание на её озябшей шее было таким приятным, по целому ряду причин.
– В том, что с нами в пути Афья, есть один недостаток. – Он соскользнул со спины кобылы и повёл её шагом, оглядывая окружающие здания. – Будь она просто лошадью, мы бы сменили её и продолжили путь. Она должна отдохнуть. Двинемся дальше после полуночи.
– Ну она ведь может пройти чуточку дальше, – проговорила Зафира, понимая, что скулит словно ребёнок. – Мы уехали до полудня.
