– Нет, лучше ты. Нужно только сменить повязки.
От изнеможения его веки закрывались сами собой, словно тяжёлые занавеси.
Свободная комната была расположена дальше по тускло освещённому коридору. Она оказалась маленькой, с узкой койкой и ещё более узкой смежной ванной. Пусть здесь было тесно, зато не было ни плесени, ни гнили, а ещё она ближе всего располагалась к чёрному ходу.
– Подходит, sayyidi? – спросила Рамила.
– Сойдёт, – сказал Насир, словно не знал никаких иных слов. Rimaal, почему так сложно было поддерживать беседу с дружелюбным человеком?
Снаружи несколько тощих деревьев скребли ветвями по крыше караван-сарая, словно ножи по кости. Принц отвёл Афью в низкий загон, где Зафире было легче спе– шиться.
– Что, здесь убийц нет? – поддразнила она.
– Я всё ещё здесь, – усмехнулся Насир, передавая поводья мальчишке-конюху – должно быть, сыну хозяев.
Зафира рассмеялась, но осеклась, поморщившись, тихонько застонав. Её ладонь накрыла кольцо Дина, висевшее на груди, и Насир поймал себя на странном чувстве облегчения. Это означало, что она не думала ни о книге, ни о смерти. Ни о тех мальчишках.
– Ты в самом деле любила его, – сказал Насир, как последний дурак.
Зафира замерла и посмотрела на него:
– Я всегда буду любить его, но никогда – так, как он желал.
Принц не знал, что на это ответить, поэтому про– молчал.
Когда они прошли внутрь, то увидели хозяйку караван-сарая, зажигавшую в комнате несколько подвесных светильников.
При виде Зафиры она улыбнулась:
– Yaa, так вот почему ты спрашивал о женщине. Иди сюда, дитя. Отдохни, а я осмотрю твою рану.
– Вам нужна помощь? – спросил Насир из коридора, чувствуя себя идиотом.
Рамила прищёлкнула языком:
– Если ты мог помочь ей сам, то зачем же просил меня, э? В общем зале есть еда. Yalla. Иди поешь, мальчик.
Избежев толпы гостей и женщины, игравшей на най, он налил себе плошку шакрие[37] – кефир был тёплым, но ягнятины внутри оказалось немного – и вернулся в коридор, как раз когда Рамила уже уходила.
На этот раз женщина смотрела на него иначе, отирая руки о свою абайю.
– Ужасная рана.
Насир не видел причин скрывать.
– Стрела.
– Рану хорошо промыли и зашили, – продолжала Рамила, – но она снова вскрылись. – Её глаза потемнели, словно в том была его вина, и она обернулась на закрытую дверь. – Иногда девочка говорит странное, словно сама с собой, laa? Изнеможение одолело её, мой султан.
Насир замер.
– Ты держишься слишком горделиво, – сказала Рамила, словно это всё объясняло. – Но выдал тебя шрам.
Он внимательно смотрел на неё в этом тесном коридоре, прекрасно понимая, что в любой из соседних комнат мог прятаться наёмник, ищущий наживы. Прекрасно понимая, что Зафира уже могла лежать в луже собственной крови, потому что он был глупцом и оставил её одну.
Рамила погрозила ему пальцем.
– К любому мальчику под моей крышей я отношусь как к собственному сыну – не важно, принц он или нет, – сказала она с наигранной строгостью.
Насир с облегчением выдохнул. Слышала ли она, что его отец погиб? Что он, Насир, был уже не принцем, а султаном, лишённым трона?
– Кровать узкая, но там есть место разложить спальный мешок, если захочешь.
Он вспомнил, как те мужчины в маленьком деменхурском городишке назвали Зафиру, и отказался.
– В коридоре сойдёт, – ответил он, не желая объяснять, хотя Рамила явно ждала этого.
– Ну ладно, – ответила она. – Я хочу знать только одно, если вы решили остаться здесь на ночь. Ты – принц, но кто она?
Значит, Зафира ничего не рассказала.
– Легендарный Охотник Деменхура.
Рамила тихо рассмеялась.
– Неудивительно, что Охотник был девчонкой!
Рамила в конце концов сжалилась над Насиром и, убедив его, что будет приглядывать за Зафирой всю ночь, отвела его в маленькую комнатку, в которой хранились ковры и разнообразная утварь. Здесь было совсем тесно, но дверь запиралась на замок, а сын хозяйки принёс ему спальный мешок и разложил перед крохотным очагом, так что переночевать здесь вполне было можно.
Он боялся того момента, когда придётся рассказать Зафире, что у него был приказ – сделать остановку в Лейле. Что на самом деле он покидал Тальдж не только ради неё и не отвезёт её в Крепость Султана. Khara, нужно было говорить прямо. И наконец он заставил себя закрыть глаза, хотя в черепе в такт дыханию билось слово «пёс». Перед внутренним взором он видел Зафиру, расправившую плечи, не дрогнувшую, сидевшую в седле Афьи, когда мужчины глумливо усмехались, разглядывая её.
В следующий миг тёмную комнату рассекла серебряная вспышка… и обратилась в женщину.
Насир сел.
– Двери сделаны для того, чтобы стучать.
Губы Серебряной Ведьмы изогнулись в бледной усмешке.
– И всё же тебя запертые двери никогда не останавливали.
Уголки его рта дёрнулись в подобии улыбки, только огонь потрескивал в тишине. Принц посмотрел на руки женщины, но её ладони были пусты – никакого свитка папируса. Но почему она здесь, если не по просьбе Альтаира?
