Она пропустила слова Джаварата мимо ушей. Мужчины стонали, лёжа на холодной земле. Насир снова вскочил в седло Афьи и, не говоря ни слова, направил её обратно к основному тракту.
Насир должен был прислушаться к инстинктам, когда только свернул с дороги и направился к этой деревне. Прежде Принц Смерти был угрозой, а теперь стал для простого люда воплощением обещанных сокровищ. Награда за его голову – мишень на спине.
Но что хуже – часы уже отмеряли песок, и Альтаир к этому моменту покинул Тальдж, а его план пришёл в дейс– твие.
Насир не должен был покидать Деменхур и пересекать границу Сарасина до рассвета, когда хотя бы тусклый серебристый свет подарит им немного безопасности, но теперь им придётся перебираться через Перевал Тенама и провести ночь там. Он не мог позволить себе рисковать и оставаться здесь. Не с ней.
Луна словно проливала слёзы на снежный покров. Смутные очертания зданий проносились мимо, и кое-где вспыхивали огни светильников. Перед мысленным взором он видел семерых мужчин – нет, мальчишек, со слишком длинными для их лет языками, – лежавших на земле.
«Принцева шлюха».
Даже когда он пытался делать добро, даже когда не обнажал клинок и не крал живую душу, он ранил людей.
– Поговори со мной, – хрипло выдохнул Насир, уткнувшись в волосы девушки.
Её ладонь легла на его запястье.
– Ты нравишься луне. Посмотри, как она сияет для тебя.
В горле встал комок – в переливах её голоса он слышал печаль.
– Ты – не такой, – помолчав, сказала она – так тихо, что он едва услышал за стуком копыт Афьи.
– Не какой?
– Не такой, как назвали тебя.
Он замер.
– Знаю, – наконец сказал он.
Зафира лишь хмыкнула, обозначая его ложь.
Афья никогда не жаловалась, хотя вскоре Насир почувствовал, как сильно напряжены её мышцы, как она измождена. К тому моменту они уже поднялись выше на Перевал Тенама. Ночная тьма сгустилась, и ветер доносил вой голодных зверей со склонов Гор Данкали.
Проход сквозь тьму был узким; опасный тоннель, освещённый лишь луной, полускрытой за облаками. Здесь было безлюдно, если не считать раскинутых в тени редких шатров. Там горели костры, и люди укрывались от ветра.
Насир не остановился ни у одного из них, даже у того, где женщина помахала им рукой и предложила еды на до– рогу.
А потом они резко остановились у самого выхода с перевала. Афья тяжело дышала – её бока вздымались под ними.
Насир спешился и уставился вперёд.
– Сарасин, – прошептала Зафира, содрогнувшись.
Тьма была абсолютной. Луна спряталась, словно стыдилась тех, кто был внизу. Кое-где вспыхивали очаги света, слишком тусклые и редкие – словно чьи-то глаза на кладбище. Вместе с тьмой пришёл холод, превосходящий даже холод Демен– хура.
– Там ифриты, – сказала Зафира, и Насир вспомнил, что она прекрасно видела в темноте. Теперь и он мог видеть, благодаря силе в его крови, которую он не так давно открыл, спустя годы преодоления страха, жившего в нём.
Он повёл Афью под уздцы, положив ладонь на рукоять скимитара, бдительно оглядывая окрестности. У деревеньки, такой маленькой, что здесь бы их вряд ли узнали, они остановились. Караван-сарай оказался низкой постройкой, протянувшейся под безлунным небом. Во дворе рядом с единственным караваном лениво прогуливались лошади и дремали верблюды. Караван-сарай был тихим и казался таким же заброшенным, как земли, по которым они прошли, но по крайней мере здесь было открыто, и больше ничего не имело значения.
– Жди здесь, – сказал Насир, набрасывая капюшон.
– Marhaba, – проговорила низенькая пухленькая женщина в грубо связанной абайе, когда он переступил через занавешенный проём и оказался в помещении, полном гостей. – Я – Рамила.
– Кажется, торговля идёт хорошо, – заметил принц.
Компания сидевших гостей выглядела подавленной, но вела себя довольно шумно, а еды было в избытке. Другая женщина сидела на табурете, демонстрируя свои длинные смуглые ноги, припорошенные золотом. Она играла на най[36], и пальцы чувственно скользили по флейте.
Хозяйка караван-сарая смотрела на него, изучая его одежду. Лицо у неё было добрым.
– Солнце теперь не показывается, но это ведь не ново, да? А людям по-прежнему нужна тёплая постель.
– Здесь есть ифриты?
– Сюда они не приходят. Чем я могу помочь тебе, sayyidi?
– У тебя есть комнаты?
– Ayws, – с улыбкой подтвердила Рамила. – Луна подарила тебе удачу – у меня как раз осталась одна сво– бодная.
– Только одна?
Женщина кивнула.
– А с тобой целая компания?
– Я беру ту комнату. А ещё мне нужна женщина…
Её улыбка потускнела от разочарования.
– Таких нужд мы не удовлетворяем, sayyidi. – Она жестом указала на кого-то за его спиной. – Иногда Рана соглашается, если ты ей нравишься.
Насир обернулся к женщине, игравшей на флейте, запоздало осознав, что имела в виду Рамила, когда музыкантша игриво ему улыбнулась.
– Я… это… мне не… – он откашлялся. – В смысле, мне нужна целительница.
Рамила рассмеялась, откинув голову.
– Не пугайся ты, sayyidi. Так бы сразу и сказал! Я осмотрю твои раны. – Она окинула его взглядом. – Но мой супруг более искусен. Позвать его?
