В следующий миг словно могучий вздох прокатился по минарету, и каменные ладони поднялись, сжав последнее сердце.
Насир знал, что, какую бы долгую жизнь он ни прожил, он никогда не забудет этот миг. То, как вздох самой земли ветром взъерошил волосы. То, как глаза сафи закрылись, вернувшись к давно утерянной любви, – Беньямин, сновидец, отдавший жизнь ради этого мгновения, никогда этого так и не увидел. Лишь сейчас Насир осознал, насколько глубоко волшебство было укоренено в жизни Аравии.
– Так вот каково это, – задумчиво проговорила Кифа. – Довести свою месть до конца.
– На что это похоже? – спросил принц.
– На освобождение.
Воительница расхохоталась, свободно, беспечно, и казалось, разрешилась сразу тысяча проблем. Идеально для этой ночи. Альтаир рассмеялся, и Насир не удержался от улыбки.
Его мать совсем не выглядела так, словно потеряла часть себя. Laa, она приобрела нечто очень важное в миг, когда потеряла свою силу, и Насир знал, что такое облегчение может испытать лишь тот, в чьих жилах течёт кровь силахов.
И если бы он тоже был наделён даром бродить по прошлому, переживать чужую память, в этот миг он возвращался бы с радостью. С Зафирой, вместе, всегда.
В историях Бабы, когда герои побеждали злодеев, в мире сразу становилось лучше. Победители могли отдохнуть и насладиться плодами своих трудов.
Но сколь многое упускали эти истории… Например, то, как победители скучали по злодею. Или о ранах, с которыми придётся жить царству и народу. Или о смертях, которые ещё предстояло оплакать.
Зафира снова встретилась со своим конём Сахаром – этот ленивый негодяй остался таким же и даже ничуть не удивился, увидев хозяйку живой. Laa, скорее он бы удивился, если б она и в самом деле погибла. Миск нашёл чем занять коня, когда проехал на нём от Деменхура до самого дома Айи, в котором и собирались повстанцы. Вместе с Сахаром они нашли Ясмин – на кладбище недалеко от Дворца Султана, в лучах раннего солнца. Она стояла у небольшого холмика свежевскопанной земли.
Миск Халдун…
– Мёртвые не любят, когда их задерживают, – сказала Ясмин в знак приветствия.
Подруга выглядела ещё миниатюрнее, ещё более хрупкой – вот-вот надломится. Она не подняла взгляда, когда Зафира села рядом с ней на ковёр, припорошенный песком.
– Я бы хотела, чтобы он умер в Деменхуре – чтобы не было так сложно его навещать, – продолжала Ясмин.
– Придётся тебе переехать сюда, – поддразнила Зафира. – Вельможная жизнь тебе подходит.
Ясмин рассмеялась и наконец посмотрела на неё:
– Их нет, Зафира. Я – сирота. Вдова. Когда-то я была сестрой, а теперь даже не сестра.
Зафира потянулась к ней и переплела свои пальцы с её.
– Всё ещё сестра.
Она не дышала, пока, помедлив, подруга не сжала её руку в ответ, пусть и запоздало, с болью. «Я пытаюсь», – говорил этот робкий жест.
– Сердцам нужно время, чтобы исцелиться, – тихо сказала Зафира, успокаивая их обоих.
Она успела понять, что любовь – странная штука. Как взрыв древнего волшебства, поразивший Льва. Как жертва Серебряной Ведьмы, отдавшей своё сердце.
Едва ли прошло полдня с того момента, как Лев был разделён – его воспоминания теперь хранились в Джаварате, под защитой Зафиры. Его душа была увековечена в чёрном древе перед дворцом. А его тело скоро погрузится в воды Баранси.
На этот раз Цзинань не просила плату.
Зафира откинулась, вдыхая аромат свежевскопанной земли. Как странно было не думать о том, доживёт ли она до следующего рассвета. Странно, что Лев больше не угрожал им и Арз не подкрадывался всё ближе. Каждый вздох теперь был новым, свободным. Каждый стук сердца обещал следующий.
И всё же она необъяснимо скучала по Льву и по Арзу. Они сделали Зафиру той, кем она была, как и сказал Насир, – были тесно вплетены в саму её сущность.
Глашатай шагал по улицам, возвещая о грядущей коронации, и город наполнялся гулом голосов – возбуждение, страх. Наступали перемены, и как показал Лев, занявший трон, перемены не всегда бывали хорошими.
Но о чём люди даже не подозревали пока, так это о том, что с коронацией они получат не только нового владыку, но и волшебство. Новую эпоху. Сеиф заверил zumra, что Высший Круг поставил барьеры, чтобы поток магии после коронации не хлынул бесконтрольно. И хотя сановники, которые побывали на том ужасном пиру, уже знали, что сердца заняли свои законные места, – пока узнают все остальные, пройдёт некоторое время.
Ясмин поднялась, отряхнула платье и заметила Сахара.
– Ну что теперь? Обратно в Тальдж?
– Только чтобы привезти Лану, – ответила Зафира, стараясь не смотреть в глаза подруги, и прыгнула в седло.
Через несколько дней Насир станет властителем всей Аравии, и на смену диадеме принца придёт венец султана. Это наполняло Зафиру гордостью, хоть сердце и болело.
Она взяла поводья Сахара, чувствуя на себе печальный нежный взгляд Ясмин, которая всё понимала.
– Я вернусь к коронации, – сказала Зафира.
