Альтаир посмотрел на гриву её белых волос. Никто был не в силах понять, как много она потеряла. Никто будет не в силах оценить, какую силу она отдала, когда пожертвовала сердцем.
– Ты останешься здесь? Во дворце?
– Я полагала, что провела в этих стенах достаточно, – осторожно отозвалась она. – Но если ты…
Грудь наполнилась радостным трепетом. Помедлив, словно раздумывал – хотя в тот миг не думал ни о чём, – он проговорил, предлагая мир:
– Знаешь, раз уж мы об этом заговорили… А ведь мне в самом деле нужен советник. Советница.
Губы матери дрогнули в лёгкой улыбке.
В следующий миг двери тронного зала распахнулись, и пришли остальные трое.
Его семья. Его zumra. Его спасение.
Насир удивился, когда увидел мать, и Альтаир печально улыбнулся ему.
Зафира поклонилась первой:
– Мой король.
Насир последовал её примеру, а за ним и Кифа. Альтаир взвился на ноги и поспешил к ним.
– Нет! – приказал он. – Никому вы не будете кланяться, и тем более – мне.
Кифа ухмыльнулась:
– Я поклонилась, просто чтобы Зафире не было неловко.
Зафира закатила глаза. Альтаир с болью понял вдруг, как же будет по ним скучать. Править целым королевством – одинокая судьба. Он ведь не мог ожидать, что Насир будет править Сарасином из Крепости Султана. И он не мог удерживать Зафиру вдали от дома, а Кифу – вдали от её ха– лифы.
Остальные погрустнели, видимо, осознав то же самое.
– Как странно, – проговорил Насир, никогда особо не склонный к созерцанию и размышлениям. – Тьма соединила нас, а свет разделяет.
Зафира покачала головой, обводя их взглядом:
– Нет, мы не разделяемся. Мы были охотниками за пламенем на Шарре. Мы стали избавителями звёзд, сияющих в небесах над Аравией. Но всё это было лишь рассветом zumra. Теперь мы должны позаботиться о том, чтобы свет никогда не угас.
На рассвете сафи из Высшего Круга Беньямина снимут барьеры на источниках волшебства, помогут людям принять врождённые таланты. Сафи говорили – понемногу, каждый день. А тем, кто желал усовершенствовать свои таланты, сафи помогут – в городах по всей Аравии.
Было время, когда Зафира испытывала в отношении сафи разочарование, но теперь девушка была рада им. Рада, что они, с их опытом жизни в мире магии, сумеют сделать для Аравии то, что уже не могли сделать Сёстры.
Зафира оставила Лану в пиршественном зале дворца, где сестра желала попробовать все возможные блюда. Охотница вернулась в отведённые им покои и закрыла двери. Кожа зудела от предвкушения. Даже Джаварат возбуждённо гудел, готовый к неизбежному хаосу.
Горло сжималось, и когда дышать стало совсем тяжело, Зафира распахнула окно – словно могла воочию увидеть волшебство, струящееся по небу, тянущееся к ней.
У них получилось.
«Ещё чуть-чуть», – пообещала девушка, прижав к себе Джаварат. Она не думала, что задремлет, но в следующий миг почувствовала, как рядом с ней на кровать кто-то лёг. Кто-то выше и полнее, чем Лана.
– Ясмин? – Зафира приоткрыла один глаз.
Подруга повернулась на спину, сглотнула слёзы, но те всё равно струились по щекам.
– Никогда не чувствовала себя такой пустой, – прошептала она. Лицо у неё припухло, отмеченное глубокой печалью.
Зафира повернулась, сгребла Ясмин в объятия и прижала к себе, словно это могло вернуть Миска, словно могло заполнить пустоту, которую принесла смерть Дина.
– Если бы я не пожелала провести время врозь…
– Нет, – прервала подругу Зафира. – Он бы всё равно это сделал. Он был связан с Аравией и будущим королевства. Вот почему он работал на Альтаира. Он был героем, Ясмин.
Ясмин всхлипнула. А чего ожидала Зафира – что смерть Льва исправит всё? Не только у войны были последствия, но и у всех событий в жизни.
– Можешь добавить это к своему списку, – поддразнила Зафира, легонько толкнув её.
Ясмин попыталась рассмеяться, но вместо этого зарыдала сильнее. Сестра её сердца оплакивала мужчину, которого любила, и это напомнило Зафире об Умм и Бабе. Напомнило о Насире, и теперь девушка осознавала истину: она уже не представляла своё будущее без него. Это откровение испугало громовой поток её мыслей, и разум затих.
Зафира решила, что любовь ужасна. Любовь разрывала сердца острыми когтями и клыками и ничего после себя не оставляла.
Первым приказом Альтаира как правителя Аравии стало избавление от удручающего убранства дворца султана. Он не понимал этого тёмного мрачного декора. Царская кровь не погибла. И на следующей же день после возвращения волшебства чёрные ковры по всему дворцу свернули и разложили новые – синие и красные с золотой каймой.
