Зафира с трудом могла представить, что будет происходить в этом зале после пира. Насиру придётся остаться? Мысли понеслись с бешеной скоростью, когда она отчётливо представила принца, сидящего на возвышении, и его взгляд был прикован к женщине в прозрачной одежде, которая крутила перед ним бёдрами с многообещающей улыбкой на губах. Не то чтобы это был его первый пир… Небеса, да он, наверное, уже сотни таких пиров посетил!
Кифа ткнула её локтем. Зафира заметила в другом конце зала Сеифа. Его золотая татуировка отражала свет тысячи трепещущих огоньков. Кажется, он так и не нашёл себе рубаху – его чёрный с золотом тауб был наполовину расстёгнут, обнажая торс.
– Халифа Гада бинт Джанд, владычица Пелузии, родины величайших открытий Аравии, родины Девяти Советниц! – провозгласил мужчина в белом.
Гул смолк, лишь кое-кто тихо переговаривался.
– А вот и она, источник моих тревог, – сказала Кифа, но в её голосе звучала гордость.
Внимание Зафиры привлекло карканье ворона, а потом по дальнему ряду прошествовала халифа Пелузии. Её тюрбан был жидким золотом, а просторная абайя свободно развевалась. Тёмная птица восседала на её плече, настороженная, словно хашашин. За Гадой шла её дочь, и кожа её была темна как ночь – как и у матери. Пурпурная абайя облегала её полные формы, а волосы скрывал красный тюрбан. Её взгляд был немного игривым, а губы насмешливо изогнулись.
Она ведь была одной из тех молодых женщин, среди которых Насир должен выбрать себе невесту уже этим вечером.
– Это Наваль? – тихо спросила Лана.
Кифа кивнула.
– Дочь Гады была мне практически подругой… если у меня вообще могли быть друзья. И теперь только благодаря ей меня вообще терпят.
Восемь Советниц следовали за халифой – их обритые головы поблёскивали, в одеяниях выделялись красный и пурпурный, цвета Пелузии, а руки были обнажены, за исключением золотых манжет. Ни одна не носила татуировок, и все они казались спокойнее, чем Кифа. А возможно, Зафира просто привыкла к постоянной бурной энергии Кифы, и поэтому теперь ей казалось, что остальные Девять Советниц ползли медленно, словно слизни.
– Ты сожалеешь? – спросила девушка.
– Сожалею о том, что желала мести? – Кифа фыркнула. – Никогда. Мне лишь нужно решить, стоит ли оно того по-прежнему.
Снова зазвучал низкий голос:
– Халиф Раийан бин Джафар, владыка Зарама, где могучие воины проложили путь сквозь проклятый лес, и никто не смог остановить их!
Может, дело было в том, что зарамцы, которые встречались Зафире прежде, были грубыми здоровяками, покорявшими моря или сражавшимися на аренах и жаждавшими крови. Она ожидала, что их халиф будет дюжим и суровым.
Халиф Раийан бин Джафар был похож на тростинку, клонившуюся к воде. Сухой и поджарый, он, казалось, сгибался под тяжестью своего украшенного драгоценными камнями плаща. За ним следовала его дочь в венце из ракушек, выглядевшая более царственно, чем сам халиф, и трое его сыновей.
– Почтенная халифа Рания с дочерью Лейлой, владычица Альдерамина, где обитают сафи, прославленные своим изяществом и бессмертием!
Никто, кроме самих альдераминцев, не видел их правящую семью уже почти век, и зал тотчас же погрузился в молчание.
Все взгляды обратились к матери Беньямина. Сафи всегда бросали вызов традициям Аравии, и облик халифы не стал исключением. Она была среднего роста, с распущенными волосами и непокрытой головой, и её лоб венчал золотой обруч. Кончики удлинённых ушей были украшены золотом, а чёрная абайя была расшита розовыми жемчужинами.
Высокомерие обволакивало её, точно плащ, и свою красоту она носила словно жестокое оружие.
Рядом с ней шла сафи выше её на ладонь, с татуировкой вокруг левого глаза. Вырез её абайи был куда глубже, чем допускали границы приличий, и Зафира быстро отвела взгляд от колыхавшихся при каждом вздохе швов. Но лицо у неё оказалось неожиданно добрым, а глаза были знакомого оттенка умбры.
– Сестра Беньямина, – тихо объяснила Кифа.
Знала ли Лейла, что её брат погиб? Что её невестка объединилась со Львом?
– Проклятый Гулюль, эта халифа. Представляешь, что будет, если наш принц окажется полным дураком и попросит руки её дочери?
– Хаос? – уточнила Лана.
– Кровавая бойня, – кивнула Кифа.
Зафира не сомневалась. Мало радости было в том, чтобы быть султаншей, если рядом с тобой смертный супруг, пусть даже наполовину силах.
– Ты не можешь допустить этого, Okhti. Не можешь позволить ему жениться на ком-то другом, – прошептала Лана, схватив её за руку. «На ком-то другом» – словно она могла сравниться со всеми этими женщинами царских кровей. Она, простолюдинка родом из беднейшего деменхурского селения.
Зафира шикнула на сестру.
Как и все остальные, халифа, её дочь и их ближайшая свита остались стоять. Никто не улыбался. Взглядам всех были открыты их заострённые уши, словно сафи говорили: «Узрите наше бессмертие и склонитесь».
– Халиф Айман аль-Зия, владыка Деменхура!
