- Переживем, Альдо, - уговаривал тот. - У нас есть в скарбе кукуруза, макароны, перед самой поездкой забили кабана... Найдется и вино... Синьора, вынь флягу, надо товарища Альдо угостить и его вот друга... - и он посмотрел с некоторой опаской на рядом стоящего огромного детину.
- Это русский товарищ, - представил Альдо.
- О пресвятая дева! О благословение России, которая бьет тиранов и спасает людей, всех нас. Да синьора, чего копаешься... Давай же вина и сала, я не могу не выпить за русского друга.
- Успеется, - остановил его Альдо. - Устраивай детей вон в тот полосатый шатер, потом придешь на беседу.
И так - каждый день. Идут люди, едут по крутым тропам на ишаках, навьюченных пожитками и снедью.
Альдо знал: с мужчинами проще, они все-таки неприхотливы. А вот как быть с женщинами, с детьми и чем кормить разросшийся табор, если нет запаса продуктов. И пожалуй, самое главное - нужно воевать, нужно наносить все чаще удары по оккупантам, а каждая операция, даже малая вылазка, требует ума и забот. А без борьбы и смысла нет скитаться и сидеть в горах.
Альдо не спал ночами. Лицо у него исхудало, заострились скулы, и лишь горячий блеск в глазах по-прежнему говорил о его решимости действовать. Все чаще он звал к себе Степана Бусыгина, даже настоял, чтобы спали в одной горной щели, и однажды прямо сказал:
- Товарищ... Друг руссо, ты видишь, как мне тяжело?
- Без тягот и войны не бывает, - перебил Бусыгин. - Я их на своем горбу столько перенес!
- Верно. Но понять должен и другое... Мне одному не управиться. Бери на себя часть забот, а то и весь отряд, занимай поет командира. - Альдо ждал, что на это ответит Бусыгин. Тот медлил, попросил сигарету, дымил, сбивал кончиком пальца горячий пепел. Наконец встал и медленно, врастяжку проговорил:
- Товарищ Альдо, ты здешний, всех знаешь, и тебя все слушаются... Как говорится, тебе и карты в руки.
- Но я же с себя не снимаю ответственности, комиссаром буду... Вдвоем дела решать будем. Согласен, или я утром сегодня соберу весь отряд и сообща проголосуем?
- Слушаться будут? - не стал препираться Бусыгин.
- Это иной вопрос, - оживился Альдо. - Все, кто в отряде, будут повиноваться тебе, как пророку.
- Пророк из меня не получится, а вот делом, устройством людей надобно заняться.
До рассвета они обсуждали дела в отряде. Причем Бусыгин перво-наперво поставил вопрос о том, чтобы сделать партизанский отряд по-настоящему боевым, способным бить фашистов, а для этого надобно отделить население, не способное носить оружие, и особенно матерей с детьми.
- Но... товарищ Степан, - взмолился Альдо, - куда же мы их денем? Пустим на произвол судьбы, вернем по домам, чтобы там враги, как шакалы, разодрали их?
- Куда угодно девай, а сейчас это не партизанский отряд.
Долго думали, как быть.
- Есть у вас горные селения... Ну, поселки тихие, в горах? спрашивал Бусыгин.
Альдо поразмыслил, прикинув в уме здешнюю местность, вспомнил, что где-то невдалеке по ту сторону перевала есть усадьбы, пастушьи зимние помещения.
- Вот туда и сселим, - закончил Бусыгин. - На всякий случай выставим для их охраны посты, заставы... А то, ей-богу, наш партизанский отряд похож сейчас на цыганский табор. Случись нападение на нашу стоянку, и мы не знаем, что делать: то ли отбивать нападение, проще говоря, сражаться, или защищать детей, женщин...
- Лючию тоже отправим? - спросил Альдо и, видя, как в нерешительности заколебался Бусыгин, подмигнул ему: - Ничего, не беспокойся. Вас теперь не разлучишь. Лючия наша прекрасная разведчица, и она боевая единица... добавил Альдо усмешливо.
Это немножко задело самолюбие Бусыгина, хотя он и смолчал, заговорив о другом.
- Раз назначил меня командиром, то слушай и мои претензии... Для общей пользы. - Отпив глоток вина из бутылки, Бусыгин продолжал: - Наша партизанская тактика, по-моему, ни к черту не годится.
Альдо привстал.
- Нет-нет, я тебя не упрекаю, сиди, я только хочу сделать поправку... Перейти на новую тактику борьбы, если, конечно, она будет для вас угодна.
- Все, все говори вот так... от сердца, - приложив ладони к груди, попросил Альдо.
- Так вот, мы, думается, занимаемся мышиной возней, то есть играем в кошки-мышки... Ну, спрашивается, зачем нам на дорогах останавливать чуть ли не каждую проходящую машину, независимо от того, военный это транспорт или фургон крестьянина, торгаша?
- Мы должны прохода не давать... Задерживать не только военные транспорты, но и фургоны лавочников, всяких буржуев, - заупрямился Альдо.
- Нет, - возразил Бусыгин. - Смысл партизанской борьбы в ином, как я понимаю... Нельзя распылять силы на мелкие стычки, на задержание этих фургонов и даже велосипедов. Во-первых, это решительно ничего не прибавляет к освобождению Италии от фашизма, а, наоборот, может даже озлобить местное население... Во-вторых, что подумают о партизанах, уже и так нас называют разбойниками с большой дороги, шарахаются от нас и, неровен час, могут пойти против, и не только убежища не предоставят, глотка воды в трудную минуту не дадут.
