Обернулась на девушку. Почему ей пишет Тео? Или это все по поводу слежки за мной? Но розовый голубь!
– Да, ромея! – согласно закивал Пит, отдавай записку Энае.
Отдав корреспонденцию, мальчик тут же потерял к нам интерес, полностью переключившись на голубя: ворковал там что-то птице, относя к кормушке.
Я же не могла оторваться от созерцания Энаи и записки в ее руках. Усилием воли заставила себя отвести взгляд – это не мое дело. Не стоит выплескивать свое раздражение на девочке, даже если я ее недолюбливаю. Сама же юная шпионка тоже была удивлена тем, что ей пришло письмо, что немного примерило меня с тем фактом, что ей пишет Тео. Девушка даже не стала уходить к себе, чтобы прочесть записку. Потрясающая беспечность, а если там важные сведения?
Судя по лицу Энаи ничего хорошего в письме не было: девушка бледнела прямо на глазах, а из прокушенной губы пошла кровь. Я даже заволновалась, что произошло?
– Лея, простите, но я буду вынуждена оставить вас и уехать.
Удивленно проследила как Эная, скомкав бумажку, положила ее мимо кармана и бегом припустилась к своим комнатам. Пару минут во мне боролись остатки совести с любопытством, но последнее проиграло. Подобрала клочок бумаги и сунула его в карман. Думаю, Энае не понравилось прочти кто-то письмо, адресованное ей. Хотя, скорее всего особо неприятно, если это буду я. Решительно двинулась вслед за своей дуэньей.
Эная обнаружилась у себя в комнате: девушка стояла, застыв столбом, и словно рассматривала узор на «паркете». Мне стало даже немного жутко, ведь еще пару минут назад девушка бежала.
– Эная? – робко позвала «дуэнью».
– Он убил ее, лея Тина, убил! – девушка с силой сжала кулаки.
– Кого? – глупо переспросила я, – кто?
– Отчим! – зло крикнула девушка и внезапно села на корточки, обхватив колени руками, – он убил!
Вытащила из кармана записку и протянула Энае. Мою протянутую руку «дуэнья» проигнорировала.
Вздохнула и материализовала стакан воды. Стана на кухне, наверное, удивилась, но тут нужнее. Голова привычно закружилась, и я достала мятную пастилку из кармашка – призывы на голодный желудок все-таки чревато.
Эная благодарно приняла воду, но пить не спешила. Так и сидела: поставив стакан на пол и обхватив его двумя руками.
– Отчим напился до зеленых демонов и спалил дом. Вместе с сестренкой и собой.
Я ахнула. Вот оно как бывает. А я свято верила, что этот мир без недостатков и староста села должен был следить за потенциально опасным субъектом: в городе каждый третий был магически закодирован от алкоголизма. И мне казалось это обычная практика. Ан нет. От осознания этого обидно и тошно.
– И что теперь?
Вопрос был глупый, но ситуация выбила меня из колеи, что уж говорить о «дуэнье»?
– Не знаю, – плечи Энаи поникли. – Маме одной там не выжить, а кто ее теперь возьмет? С детьми, без дома и со мной?
– А что с тобой?
– Так я же... – Эная запнулась.
Я решительно не понимала что в «дуэнье» не так, ну разве что длинных волос нет, что здешним обществом не одобряется. Работает на корону, в перспективном ведомстве. Но стоило только Энае отвести глаза, я вспомнила. Девушку в родном селе считали шлюхой. Как обойдутся теперь с сестрами, когда пропал мужик? Он был плохонькой, но какой–никакой защитой от злых языков.
– А Тео что?
– Ирр Теодор, – привычно поправила меня девушка, однако сейчас в ее голосе не было ехидства, – ему некуда их принять. И мне некуда. И денег нет. Ирр Теодор написал, что лично он не может мне помочь.
Я нахмурилась. Эная была человеком Тео, почему он не озаботился о судьбе семьи своего сотрудника? Неужели все-таки «дуэнья» не в фаворе, потому что умолчала о то ли госте, то ли споре... Это моя вина?
Куда денется теперь женщина с тремя детьми? Не верю, что Эмерти так жесток. Это какой-то тонкий расчет. Вот только на что?
Вздохнула. Жалко незнакомую женщину, хлебнувшую горя. И девчонок жалко. А сколько отчаянья в голосе «дуэньи»! Тео «лично» не может ей ничем помочь, а кто может? Намек был столь прозрачен, что я невольно восхитилась замыслу жениха. Но как же все мерзко! Дать Энае отчаяться, чтобы мое предложение было воспринято с восторгом… потому что я то точно не смогу пройти мимо.
– Сколько лет твоим сестрам?
– Четырнадцать, тринадцать и десять, Анне было семь, – глухо ответила Эная, кусая губы.
Девушка еще не поняла, что вся моя с потрохами, а я внезапно ощутила гадкий привкус во рту. Это как разыгранная по нотам мелодия, но не скажу что мне нравится заданный тон.
– Я открываю гостиницу в столице через месяц, – решилась, наконец, после минутного раздумья. – Могу взять девчонок и твою маму в персонал, убирать в номерах, помогать на кухне. На что сгодятся.
Эная вскинулась и посмотрела на меня с такой надеждой, что меня бросило в краску. Собственно, мне даже стало стыдно.
– Пусть приезжают, – великодушно предложила я, – поучатся пока у Станы. Я не обеднею от парочки голодных ртов. Сама поедешь?
