Но у меня как-то закончились все слова. И сравнение с добычей потрясло ни на шутку. А еще в этот момент мы доходим до платформы.
Одар делает короткий пас рукой: с нее срывается красная мини-шаровая молния, долетает до космолета, ударяется в него и расползается по корпусу искрами. После чего машина мигает многочисленными фарами-полосами, украшающими бока. А капсула из темного стекла, закрывающая центральную часть шанского транспорта, плавно отъезжает в сторону, приглашая сесть внутрь, как на байк. Только у него спереди вместо привычного мне руля огромная полукруглая странная часть, по форме похожая на полумесяц. Я бы назвала это панелью управления. Но на ней нет кнопок, а только мерцающая все тем же красным цветом металлическая основа, будто облитая красновато-серебристо-черной ртутью.
Кажется, мне предлагается покататься на этом вместе с шаном. Куда? И безопасно ли это? Хорошие вопросы. Но выбора-то у меня все равно нет. Тем более, Одар как раз протягивает руку:
– Прошу, – предлагает он, указывая на переднее место.
– Но как же... Разве это не место водителя?
– Водителя? – его брови заинтересованно дергаются, а я кусаю себя за щеку, понимая, что снова проговорилась. А вдруг здесь нет этого слова? Или оно означает что-то другое? Одар же делает вид, что ничего особенного не произошло, не оставляя никаких сомнений – он если не знает, кто я такая, все равно куда больше в курсе происходящего, чем пытается показать: – Вот теперь я вам, рунни, действительно верю, – смеется он тем временем, – покровителя у вас нет. Но раз уж мы решили, что сегодня вашим покровителем буду я, просто делайте, как скажу. Садитесь первая, руки ставьте сюда.
Выполняю, садясь, скорее, как на коня, чем как на байк. Укладываю ладони перед собой на ближайший сектор панели. По бокам от меня оказываются два конца полукруга. Панель мигает красным и медленно перекатываясь, как жидкий металл, видоизменяется. Теперь боковые стороны панели так обтекают мое тело, что я при всем желании не выберусь. Но, словно этого мало, мои ладони вовсе прилипают к прохладной поверхности. Так что я очень быстро оказываюсь мухой в паутине – шевельнутся могу, но не сильно.
Я пытаюсь успокоиться тем, что это просто забота о моей безопасности, но меня все равно прошибает холодный пот. И кажется, что хуже быть уже не может.
Но нет. Может. Потому что Одар усаживается позади, делает новый пасс, из-за чего капсула, искря, закрывается обратно, отрезая нас от всего мира и заключая в полутьму. За той не видно почти ничего, кроме каких-то общих силуэтов. После чего Одар ставит ладони на боковые части панели, и я на самом деле оказываюсь в его руках.
Офигеть!
Ситуация – на грани приличий. А воображение рисует такие вещи, что меня слегка потряхивает от мрачных перспектив. И это не ускользает от внимания Одара:
– Цепь отпустит сразу же, как только взлетим, – лишенным даже намека на шутливость тоном, замечает он, не уточняя, что такое цепь. Эта несвойственная Одару серьезность слегка ободряет меня.
В следующую секунду мото-космолет оживает и, гудя, как шмель, плавно поднимается вверх. Когда набор высоты останавливается, мои руки и ноги тут же перестают липнуть. Ура! Я снова могу двигаться. Но так как все равно ограничена в пространстве, предпочитаю просто сесть ближе к панели, создав между моим телом и телом шана максимальное возможное расстояние.
Одар это никак не комментирует и не мешает мне. Дождавшись, пока я закончу маневры, что-то снова чарует на панели пальцами выводя какие-то узоры. Стекло капсулы медленно светлеет, показывая просто нереальный панорамный обзор мира вокруг, бескрайнего неба и огроменного замка под нами. И у меня в легких от восторга сразу же заканчивается воздух. Потрясающе!
– Ну что, – слышу снова слегка веселый голос где-то над собой, возвращающий в реальность, – куда летим?
– А мне обязательно выбирать?
– На самом деле нет. Но будущая жена шана должна хоть немного разбираться в наших обычаях. Вы, рунни, я заметил, вообще ничего не знаете, да?
Закусываю губу. И вот что мне ему на это ответить? Извините, Одар, я тут случайно оказалась и стать женой шана не планирую? Тем более, вашей? Что-то подсказывает, этот ответ он сочтет за грубость. А грубить мужчине, оказавшись вот в такой ситуации, как я сейчас – точно плохая идея. Мне бы для начала спуститься на землю!
– Никто не был заинтересован в том, чтобы я прошла это испытание, – нахожу более нейтральный ответ. – Поэтому, да, я ничего не знаю. Но, может, вы, Одар, расскажите мне хоть что-нибудь?
Окончание про «раз уж вы сегодня мой покровитель» так и висит в воздухе. Но этого я точно не скажу. Больно уж эти слова похожи на флирт.
– Хорошо, – но все-таки слышу в голосе сверху улыбку. – Но тогда и маршрут выбираю я, – категорично заявляет Одар и тут же по панели мото-космолета пробегают красные всполохи.
