– Нет, он уже должен был стать верховным на тот момент, – возразила я. – Защитный контур был взломан, а это может сделать только верховный.
– Да и пусть, – махнул рукой Ферер. – Силы, как и власти, много не бывает. Всегда можно пообещать больше. Не надо забывать, что все новые вселенные сущности по Силе превзойдут верховных жрецов. Тому, кто поможет им воплотиться, они, скорее всего, будут очень благодарны. И исключительно преданны. С такой мощью можно подчинить себе не только все Восточные земли, а целое королевство. Или даже мир. Как минимум, значительную его часть.
– Но почему Ласка выбрала Говарда? – снова задался вопросом Некрос. – Почему именно он? Вы были знакомы раньше?
Он вопросительно посмотрел на меня, и я выразительно помотала головой.
– До того заседания Совета, на котором отец выступил с разоблачением Богов, они никогда не встречались.
– Значит, и дома у вас он никогда не был, – резюмировал Некрос. – Для организации нападения на Фолкнор – плохой выбор. Наверняка есть жрецы Ласки, с которыми твой отец так или иначе водил дружбу, и кто знал особенности защиты Фолкнора.
– Да, конечно, есть семьи, с которыми Фолкноры связаны узами дружбы, – согласилась я. – Но таких сложнее убедить напасть на нас. Мы древний род верховных жрецов и дружим с себе подобными: богатыми влиятельными семьями. Ласке нужен был верховный жрец, но из тех, кому не хватает влияния. Новоиспеченный верховный, родившийся в семье младших, очень подходит на эту роль.
Некрос несколько секунд молча смотрел на меня, а потом медленно кивнул, соглашаясь, но вслух тут же возразил:
– Не так хорошо, как молодой верховный жрец-бастард, выросший в Фолкноре.
На мгновение я буквально лишилась дара речи. Потом вскочила с места, возмущенно глядя на него.
– Винс? Да ни за что!
– Почему? – холодно уточнил Некрос. – Ты ведь и сама отмечала, что его поведение после твоего возвращения и разрыва помолвки выглядело подозрительно.
– Да, оно выглядело, – вынужденно согласилась я. – И в то, что в него насильно вселился страж, я могла бы поверить. Но он бы никогда не предал Фолкнор сознательно! Да и свое поведение он мне объяснил, и теперь оно уже не кажется мне подозрительным…
– О, прекрасно, – раздраженно усмехнулся Некрос. – Ты с ним пообнималась один раз – и вот с него уже сняты все подозрения! В тебе говорит твоя симпатия к нему, а не разум.
– А в тебе говорит банальная примитивная ревность!
Краем глаза я заметила, как Ферер и Варрет обменялись выразительными взглядами. Некрос же недовольно стиснул зубы, как будто удерживал какие-то ядовитые слова.
– Ревность тут ни при чем, – наконец тихо отрезал он, но в его тоне чувствовалась закипающая злость. – Винсент Голд подходит по всем параметрам.
– Он и так верховный жрец Некроса в краю, где практически нет других жрецов, – возразила я. – Мы собирались пожениться, отец бы отошел от дел – и Винс стал бы главным верховным жрецом Северных земель. Какая еще власть ему могла понадобиться?
– Он жрец Некроса по служению, но не по рождению. Его истинная Богиня – Ласка. Верховным жрецом его признают только в Северных землях, ему никогда не войти в Совет и никогда не занять то положение, которое могло бы быть его, родись он в браке. И если бы ему пообещали это…
– Он бы все равно не предал нас, – перебила я. – Он не настолько тщеславен и абсолютно доволен своим положением.
– Ты уверена в этом? Потому что мальчик еще в четырнадцать лет пришел именно туда, где его могли сделать верховным жрецом. Уверена, что его привело не тщеславие?
– Он пришел к нам, потому что ему некуда было идти! И его даже не было в ту ночь в Фолкноре, когда контур был взломан и к нам проник туман.
– Это он так сказал? – насмешливо уточнил Некрос, и мне захотелось швырнуть в него пустую винную бутылку. – Прекрасное алиби, если задуматься. Но что, если на самом деле он был рядом? Он точно был ближе к Фолкнору, чем земли восточных жрецов и шед Говард!
Желание запустить в него чем-нибудь тяжелым только возросло, но тут между нами встал Ферер, примирительно подняв руки.
– Давайте не будем ссориться. У нас нет веских оснований подозревать одного из них больше или меньше, чем другого. Остановимся на том, что любой из них может быть причастен, если Ласка и Гатред задумали все это давно.
Я насупилась, скрестив руки на груди, но промолчала. Некрос тоже только недовольно поджал губы и в который раз устало растер лицо руками. Мне стало немного стыдно: он признался, что и так плохо спит, а сегодня мы все вынужденно бодрствуем, к тому же проклятие пожирает его и почти полностью покрыло вязью своего текста его кожу. Причин для раздражения у Некроса хватало. И учитывая, что он не знал Винса так хорошо, как знала я, у него действительно имелись основания подозревать его. Пусть даже и подпитанные ревностью. Моя реакция, скорее всего, только подлила масла в огонь, что могло помешать Некросу размышлять здраво.
«Надо будет потом успокоить его. Наедине», – решила я.
