Когда часы показали, что на улице начало светать, мы были вынуждены признать, что никто не придет. Потому ли, что страж заподозрил ловушку, или потому, что он не узнал о ней, но время ушло.
– Пора отправляться в настоящее хранилище, – заявил Некрос. – Когда весь дом шеда Рохо встанет, проникнуть туда будет сложнее.
Вновь открылись порталы, и мы переместились к дому другого верховного жреца. Попасть в его подвал оказалось так же просто, а вот найти вход в тайное хранилище – уже сложнее, хотя страж воздуха рассказал Некросу и остальным, где его искать.
Однако через четверть часа, отыскав вход и миновав все ловушки, мы все же вошли в хранилище. И лишились дара речи.
– Что все это значит? – первой нашла голос Варрет.
Мы медленно брели мимо стеллажей, полки которых оказались пусты. Лишь на одном, в самом центре, стоял одинокий кристалин, переливающийся особенно ярким светом и словно зовущий нас к себе.
– Кто-то оказался здесь раньше нас? – удивленно пробормотала я. – Но как такое могло произойти?
– Я не знаю, – уронил Некрос тяжело и повернулся ко мне. – Только ты знала, где настоящее хранилище.
Мне очень не понравился его тон. Усталость – усталостью, но надо же хоть немного думать, прежде чем говорить!
– И я все время была с тобой, – напомнила я, надеясь, что ему станет стыдно.
– Ты сказала Винсу? Или отцу? – не отступался Некрос. И тени стыда не было видно на его бледном, расписанном проклятием лице. – Кому ты сказала, Лора? Это важно!
– Да никому я не говорила!
Было обидно почти до слез. За кого он меня держит? За наивную дурочку?
– Тогда как страж мог узнать?
– Вообще-то не одна я знала правду! – возмущенно заявила я и посмотрела на Варрет. – Вот они знали, например. Между прочим, ночью они не все время были с нами. Что если они не изучали вина?
– Эй, девочка, полегче! – недовольно осадил меня Ферер. – Мы во все это ввязались, чтобы помочь вам и загладить старую вину. Подобные обвинения оскорбительны, я такого терпеть не стану…
Варрет положила ему руку на плечо, останавливая, но весь ее вид тоже говорил, что она возмущена моим предположением. Поэтому я продолжила перечислять:
– Соланж, рискну предположить, тоже знала. – Я вопросительно посмотрела на Некроса и по тому, как он нахмурился, поняла, что права.
– Она бы никому не сказала, она ни с кем здесь не близка, – возразил он, и я не удержалась:
– Не считая моего дядю Корда, с которым у нее, как оказалось,
По удивленно взлетевшим вверх бровям стало очевидно, что не знал.
– И все равно, она бы не сказала, – упрямо повторил Некрос. – Она более…
Он осекся, а я почувствовала, как внутри вновь вскипела обида.
– Что? Думаешь, она умнее меня? По-твоему, я совсем бестолковая дурочка, которая не понимает, что такое тайна?
– Я не это собирался сказать, – мягко возразил Некрос. В его тоне наконец прорезались виноватые нотки, но было уже поздно. – Я лишь хотел сказать, что она осмотрительнее.
– Класс! – фыркнула я. – Я ради тебя готова рискнуть всем, а ты мне, оказывается, совсем не доверяешь.
– Лора!
– Давайте сейчас закончим этот разговор, пока не наговорили друг другу того, чего никто не сможет забыть.
На этот раз роль миротворца снова взяла на себя Варрет.
– Надо возвращаться в Фолкнор и постараться понять, что случилось и почему. И почему нам оставили этот кристалин. Едва ли его забыли случайно. Это что-то да значит.
Мы вернулись домой в растрепанных чувствах и сразу разошлись по своим комнатам, ни слова не сказав друг другу. Единственный кристалин, который по какой-то причине остался в хранилище, забрал к себе Некрос, а я не возражала. Я не чувствовала в себе сил ни возражать, ни спорить, ни задавать вопросы. Хотелось только спать, и у себя в спальне я рухнула на кровать, не раздеваясь.
Выспаться мне, конечно, не дали. Еще не было полудня, когда ко мне в комнату пришла мама, удивленная тем, что я не встаю. Как оказалось позже, отец тоже заподозрил неладное, когда мы вчетвером проигнорировали завтрак. Я обнаружила весьма напряженного и оттого недовольного на вид родителя в личной гостиной, куда мама вывела меня, заставив подняться. Отец сидел на диване, откинувшись на спинку, положив ногу на ногу и сцепив руки в замок на коленях. Он смотрел в камин, который развели, пока я спала, и едва бросил на меня мимолетный взгляд, когда я вышла из спальни вслед за мамой. Мантии жреца Бога Смерти на нем не было, но и в своем повседневном сюртуке он умел выглядеть достаточно угрожающе.
