Торрен стянул с себя тяжелую теплую мантию, которую надевал, если требовалось проводить много времени на улице, и бросил ее на кресло рядом с камином: он провел полдня по колено в снегу, весь низ успел намокнуть и теперь требовал просушки. В прежние времена Торрен просто отдал бы мантию камердинеру, но после того, как его прежний ушел на пенсию, нового он так и не завел: эта профессия окончательно вышла из моды и годного профессионала оказалось не сыскать. А лакей займется его мантией только завтра.
Расстегнув пару пуговиц на рубашке, Торрен подошел к столику у зеркала, на котором всегда стояли два графина – с виски и с водой. Он почти никогда не разбавлял свой любимый крепкий напиток, но воду ему все равно регулярно меняли и никогда не убирали.
Нея, которая уже действительно успела переодеться ко сну и отправиться в спальню, слышала его возню. Поначалу она собиралась дождаться мужа в кровати, но, когда поняла, что дело дошло до стаканчика виски, решила выйти к нему сама. Накинув на плечи теплый халат – даже весной в стенах замка ходить в одной ночной рубашке было прохладно – она вышла в гостиную. Торрен уже стоял у камина, без особого удовольствия потягивая виски и глядя на огонь. Услышав ее шаги, он полуобернулся, слабо улыбнулся и предложил:
– Выпьешь со мной?
Нея виски не любила, но за годы совместной жизни привыкла к его вкусу, поэтому кивнула, проходя и садясь на диван. Торрен вернулся к столику, смешал для жены виски с водой и сел рядом.
– В Глене все прошло хорошо, – сообщил он, протягивая Нее стакан. – Погибших мало. Тех, кто пережил удар лавины, удалось спасти.
– Я рада это слышать, – улыбнулась Нея и пригубила напиток, даже не поморщившись. – Ты молодец. А что было нужно королю?
– Честно говоря, я так до конца и не понял, что все это значило. Он явно пытался договориться. И хотел подарить мне замок.
Нея едва не поперхнулась, удивленно уставилась на мужа.
– Замок? За какие такие заслуги?
– Не знаю. То ли это была какая-то замысловатая ловушка, то ли он хотел купить мое расположение. А через меня – расположение стражей. Не знаю. Я отказался.
– И правильно сделал, – кивнула Нея. – Такие подарки обязывают, а мне бы очень не хотелось, чтобы наша семья была обязана Его Величеству Ленноксу.
– Я рад, что ты разделяешь мое мнение на этот счет, – улыбнулся Торрен. – Но по крайней мере, мы заключили что-то вроде перемирия. Мне не хотелось сейчас волноваться еще и о перспективе ареста.
По губам его жены тоже скользнула улыбка. Нея даже чокнулась с ним, как бы предлагая выпить за это. Что они и сделали.
– А как у вас день прошел? – поинтересовался Торрен.
Нея пожала плечами и неопределенно махнула рукой.
– С переменным успехом. Стражи спустились к обеду, но вели себя очень сдержанно. Потом все заперлись у Некроса и о чем-то долго совещались. Судя по мрачным лицам за ужином – ни до чего не договорились. Соланж я видела только в столовой, потом она уходила к себе. В совещаниях стражей не участвовала. Остальные занимались своими обычными делами.
Она сделала небольшую паузу, снова пригубив содержимое стакана, и только потом добавила:
– Лора весь день провела в своей комнате. Насколько я знаю, Некрос ее не навещал, а она не выходила.
Торрен поморщился как от зубной боли и сделал большой глоток, почти прикончив свою порцию.
– Ты думаешь, я перегнул палку, да? – спросил он, не глядя на жену.
– Я думаю, ты вообще зря попытался вмешаться в их отношения, – мягко заметила Нея. – Рен, я понимаю, как ты волнуешься. Я знаю, что ты любишь всех наших дочерей, но с Лорой у тебя особая связь. Ты волнуешься за нее, и я тоже, поверь, но мне кажется, нам стоит отойти в сторону и дать ей самой во всем разобраться. Она права: это ее жизнь и ее риск.
– Но она еще совсем ребенок, Нея! – возразил Торрен, непроизвольно повысив голос. – У нее сейчас одни чувства в голове, ни одной здравой мысли!
Нея снова улыбнулась и коснулась его руки.
– Рен, ей на два года больше, чем было мне, когда мы обручились и я приехала в Фолкнор. Я была на два года младше, когда столкнулась с первой по-настоящему сложной ситуацией в своей жизни и осталась с ней один на один. И в отличие от нашей дочери я вообще не была приучена к решению проблем и не умела постоять за себя. Но я справилась. Справится и она.
Вместо ответа Торрен шумно выдохнул и заметно ссутулился, наклонившись вперед, упираясь локтями в колени и глядя в камин. Он молча допил виски, потом вдруг улыбнулся и заметил:
– Справедливости ради: я и тебя тогда считал совсем еще ребенком.
– Я знаю, ты так и сказал, когда мы впервые встретились: «Милостивые боги, совсем ребенок».
Улыбка Торрена стала шире, когда он вспомнил тот день. Он отставил пустой стакан на боковой столик и повернулся к жене всем корпусом, положив руку на спинку дивана, словно открывая ей объятия.
– Надо же, как быстро время пролетело. Кажется, что это происходило вчера, а вот поди ж ты… Наша дочь уже старше, чем ты была в тот день. Целая жизнь прошла.
