Я подняла на нее растерянный взгляд, не удержалась и перевела его на Некроса. Мне хотелось поговорить с ним, прояснить непонятную отчужденность, царившую между нами с утра, понять его настроение. И выяснить, что он имел в виду, сказав: «Это уже не имеет значения». Теперь мамина просьба давала ему возможность избежать разговора.
Однако Некрос умудрился снова удивить:
– Проводишь меня сначала до комнаты? – с едва уловимой тенью улыбки в глазах спросил он. И тут же уточнил, глядя на маму: – Если вы не против, шади Фолкнор.
– Конечно, нет, – мягко заверила она. – Можешь не торопиться, Лора. Я попрошу Розу помочь. И, Соланж, вы же не откажетесь присоединиться к нам?
Выразительный взгляд Некроса дал понять его подопечной, что она не откажется. К чести Соланж, она приняла эту новость спокойно, даже глаза не закатила. Впрочем, у нее наверняка имелся огромный опыт организаторской работы, так что она вполне могла быть искренне рада оказаться полезной. В качестве стражника ей пока не давали себя проявить.
Я встала и протянула Некросу руку, чтобы помочь подняться. За руку он меня взял, но поднялся без моей помощи. Из гостиной вышли все вместе, но в холле разделились: мы вдвоем отправились наверх, а остальные – в крыло, отданное под школу.
Тепло ладони Некроса и его пальцы, уверенно сжимающие мою руку, вселяли надежду, что все не так плохо, как мне показалось утром. Может быть, тогда его что-то тревожило и теперь отпустило? А я себе вообразила боги знают что… Или мое приключение в Малрое заставило его задуматься о своем поведении? Или на самом деле он ведет меня к себе, чтобы поговорить о моем? И за руку так крепко держит, чтобы я не сбежала ненароком по дороге… У отца не оказалось достаточно свободного времени, чтобы отчитать меня, так, может быть, эту почетную обязанность решил взять на себя Некрос?
Как бы там ни было, мою ладонь он так и не выпустил и, открыв дверь выделенной ему спальни, сделал приглашающий жест, предлагая войти первой. Тихое клацанье замка заставило меня настороженно остановиться. Я быстро обернулась, торопливо выпалив:
– Если ты хочешь рассказать мне, как глупо было отправляться в Малрой в одиночку, то…
Странно, но я не знала, как продолжить фразу. Оставь свое мнение при себе? Как-то грубо. Я и без тебя это знаю? Одновременно и грубо, и не в мою пользу.
К счастью, Некрос отрицательно покачал головой, давая мне понять, что дело не в моем побеге в Малрой. И заодно позволяя не заканчивать предложение.
– Я просто хотел извиниться за свое поведение, – огорошил он. – Полагаю, оно сыграло немаловажную роль в твоем решении проверить свою догадку самостоятельно.
Набранный в грудь воздух с тихим «пфф» вылетел из нее сам собой. Тугой узел, существование которого я даже не осознавала, развязался, отпуская тревогу. Я улыбнулась и шагнула к Некросу, как сделала это утром. Опасение, что он снова отстранится, промелькнуло и погасло, когда он крепко обнял меня, прижимая к груди, а его губы наконец накрыли мои. Руки сами обвились вокруг его шеи, чтобы не позволить прервать поцелуй раньше, чем я буду к этому готова.
Но Некрос никуда не торопился и оторвались мы друг от друга только тогда, когда стало серьезно не хватать воздуха. Я заглянула ему в глаза, провела кончиками пальцев по новым линиям на лице, почти не касаясь, чтобы не потревожить покрасневшую кожу. Потом дотянулась до того же места губами, приподнявшись на носочках.
– Зачем ты был так беспечен? – выдохнула почти шепотом, боясь не совладать с голосом. Только сейчас я в ужасе осознала, как мало осталось свободного от линий проклятия места. Еще одна такая схватка – и рисунок завершится. Что будет дальше, я не знала. Он умрет, как Вита?
– Ситуация требовала, – уверенно ответил Некрос.
Он не отводил взгляда, а его ладони расслабленно скользили по моей спине, поглаживая и не желая отпускать.
– Их было слишком много. Но это уже не важно, Лора. Мы в конце пути. Последнее хранилище почти наверняка в Фолкноре. И Гатред за ним придет. Он остался один, а Варрет и Ферер, наверное, все-таки на нашей стороне.
– Они убьют его, и тогда проклятие с тебя можно будет снять? – с надеждой предположила я. Возможно, именно это он имел в виду, говоря, что разрастание рисунка «уже не важно».
Некросу захотелось отвести взгляд. Я буквально почувствовала, что он хочет отвернуться, спрятаться, но он пересилил себя. Его глаза, неотрывно смотрящие в мои, казались сейчас темнее обычного. Вероятно, из-за скудного освещения (в спальне горел только камин), но от этой темноты мне стало не по себе. Как-то холодно и жутко, совсем как в фамильном склепе в Малрое. Нечто похожее я испытывала каждый раз, когда звала Некроса по имени вслух.
– Даже если так, я не останусь.
Слова упали огромным тяжелым камнем. Нет, ледяной глыбой. Дистанция между телами выросла сама собой. Я даже не поняла, кто отошел: он или я. Мы больше не касались друг друга и безмолвное эхо его слов все еще било по ушам.
«Я не останусь».
