Избранная стражем полностью

– Что, Сумрачный тебя побери, это значит? – спросила все тем же почти шепотом, чувствуя, как едва развязавшийся узел стягивается вновь. На этот раз сильнее, больнее, сводя и перекручивая внутренности. Он душил меня.

– Я уже сказал твоему отцу, но, наверное, правильнее… честнее будет сказать и тебе, – его голос оставался ровным и спокойным. Отстраненным. Только глаза как будто потемнели еще сильнее. – Когда все закончится, когда мы уничтожим Гатреда и оставшиеся кристалины, я уйду в небытие вслед за своим народом. Так будет лучше для всех.

– Нет, – я помотала головой, чтобы придать собственным словам дополнительный вес. – Ты не посмеешь… Ты не поступишь так со мной…

– Лора…

Он сделал шаг вперед, пытаясь коснуться меня, но я отпрянула назад. От его слов по телу растекалось что-то тяжелое, горькое, ядовитое. Казалось, что если он меня коснется, я закричу от боли.

– Даже не пытайся объяснить, – сквозь стиснуты зубы потребовала я. – И не смей этого делать! Я же во все это ввязалась и семью свою втянула только ради того, чтобы мы смогли быть вместе. Ты же говорил… – голос все-таки сорвался, и мне пришлось замолчать. Я закрыла глаза, плотно смыкая веки, чтобы остановить хотя бы слезы, рвущиеся наружу.

Что он делает? Как можно сначала целовать, а потом заявлять такое? Как он вообще до такого додумался?

В следующую секунду я вскинула голову и снова открыла глаза. Если они и блестели сейчас, то только от злости.

– Это все папа, да? Это он тебя надоумил?

Некрос покачал головой. Он выглядел спокойным, даже невозмутимым, как будто речь не шла о его жизни (о нашей жизни). Лишь присмотревшись, я заметила, что дышит он тяжелее, чем обычно. Все-таки волнуется. Переживает. А может быть, даже боится, но старательно это скрывает.

– Твой отец здесь ни при чем. То есть… Он открыл мне глаза на некоторые вещи, о которых я не знал и которые не учитывал. Решение я принял сам.

– Тогда передумай! – потребовала я. – Подумай еще раз и осознай, что это неправильное решение. Никому так не будет лучше.

Мне хотелось бы, чтобы мои слова прозвучали убедительнее, но стоило произнести их, как я поняла: я и сама в них не верю. Сомнения уже пустили корни в моей душе, и чувство долга – перед людьми Северных земель и перед моими будущими детьми – нашептывало: «Не спорь, отпусти».

Наверное, Некрос почувствовал в моем тоне что-то такое, потому что не стал возражать, лишь склонил голову набок и улыбнулся. То ли смиренно, то ли снисходительно.

Я в отчаянии закрыла лицо руками, силясь вдохнуть. Но воздух вышел из груди и никак не желал туда возвращаться, легкие горели, и мне казалось, что меня проткнули насквозь раскаленным прутом где-то в районе солнечного сплетения. Боль и жар расползались оттуда.

«Дыши!» – приказала я себе. Не хватало только задохнуться прямо тут, прямо сейчас.

Я не услышала его шагов, почувствовала только, как сильные руки снова уверенно обняли, прижали к нему. Крепко-крепко, словно он никогда не собирался отпускать.

«Но именно это он и собирается сделать», – напомнил внутренний голос.

От этой мысли и от его прикосновения легкие вдруг раскрылись, я сделала судорожный вздох, его сопровождал всхлип. Слезы все-таки потекли из глаз, а я упрямо обняла Некроса и помотала головой, прежде чем уткнуться в его плечо.

– Нет, не отпущу, не позволю… – пробормотала я сквозь слезы. – Если ты так пытаешься спасти меня, то это плохой способ. Потому что ты убиваешь меня этим.

Его рука погладила меня по голове, губы коснулись виска, а следом горячее дыхание обожгло ухо:

– Это не только ради тебя, Лора. Мне это нужно не меньше. Дело даже не в том, что я могу отравить твою жизнь. Дело в том, что моя давно отравлена. Я говорил тебе: с тех пор, как я все вспомнил, я почти не могу спать. Мое предназначение было в том, чтобы защищать этих людей, понимаешь? А я не смог этого сделать. Я предал их. Я предал всех. Свой народ, своих братьев и сестер. И твой народ, который поверил в меня как в бога. Представь, что бы ты чувствовала, если бы тебе пришлось уничтожить восемьдесят процентов населения Северных земель и свою семью заодно. А потом умножь это чувство на бесконечность.

Его слова заставили меня притихнуть и закусить губу. В его голосе сейчас было непривычно много эмоций – горьких, гнетущих, разрывающих сердце – хоть и говорил Некрос шепотом.

– Наше время ушло, Лора. Время моего народа, время стражей. Я допустил много ошибок и должен их исправить. Но когда это случится, настанет пора мне обрести покой. Пожалуйста, позволь мне обрести его, когда наступит момент. Ты ведь можешь сделать это для меня? Отпустить меня.

– Не знаю… – призналась я. Голос оказался похож на жалкий писк.

Он недолго помолчал, продолжая обнимать меня и поглаживать по рассыпанным по плечам волосам.

– Ты ведь даже имя мое не можешь произнести без содрогания.

От того, что он об этом знает, мне стало не по себе. Я сжала его в объятиях крепче, как будто пыталась компенсировать столь неуместные чувства.