— Нет, монсеньор, что вы, — поспешил оправдаться Джино. — Разве я посмел бы просить у вас пропуск для проходимца?! Доктор Майлз порядочный человек и талантливый ученый, но, к сожалению, молод и поэтому может увлечься изучением материала, не имеющего отношения к интересующей меня теме. Например, какой-нибудь чепухой по мистике, магии или чертям, демонам, ведьмам и прочей ерунде. Вы же знаете, чем увлекается сегодняшняя молодежь. Я же просил его поработать над переводом аккадского текста, подаренного крестоносцами Папе э… к сожалению, не помню, какому. Что-то там связано с мечетью в Алеппо. Поэтому и хотел бы, чтобы кто-нибудь из ваших доверенных сотрудников мог сообщить, чем же на самом деле занимается мой протеже. Вот, собственно, в чем и заключается моя скромная просьба.
— Хм, я согласен с вами, Джино. Нынешняя молодежь практически потеряла уважение к старшему поколению. За ними нужен глаз да глаз. Я вас понимаю как никто другой и думаю, что для этой цели вполне подойдет хранитель архива — отец Винетти. Он достойный человек, к тому же надежный и весьма хорошо разбирается в истории древних цивилизаций. Так что уж кто-кто, а он точно не позволит заниматься изучением магических гримуаров в стенах Ватикана вашему ученому, — доверительным тоном ответил кардинал, а затем после небольшой паузы добавил:
— Но я хотел бы дать вам один совет, Джино. Если вы рассчитываете получить позитивные результаты от научных исследований доктора Майлза, то в главном архиве ему делать нечего. Все действительно древние документы были спрятаны в секретной библиотеке еще в середине XVI века по личному распоряжению Папы Пия V[116] после произошедшего пожара, который тогда быстро удалось потушить только благодаря ночным бдениям монахов. С тех пор разрешение на посещение этой закрытой для всех библиотеки выдавал всегда он сам или его камерарий. Поэтому, надеюсь, вы понимаете, что мне будет очень непросто убедить его Высокопреосвященство кардинала Сантори в необходимости выдать специальное разрешение канадскому ученому, который даже не является католиком, в то время как мы отказываем в этом нашим магистрам богословия? Он должен также понимать, что его время пребывания в служебном архиве будет строго регламентировано, и далеко не все, что он попросит, мы сможем ему предоставить. Есть очень внушительный список документов, которые в силу разных причин Ватикан будет хранить в тайне еще долгие десятилетия, а может, и века.
— Да, Антонио, безусловно, я у вас в неоплатном долгу и понимаю, что ваши старания требуют более чем достойного вознаграждения, — с легкими нотками сарказма в голосе ответил Белуджи.
Джино явственно ощутил, как на другом конце провода возникла напряженная тишина. Кардиналу явно не понравился пусть даже скрытый, но все же язвительный тон собеседника.
— Простите меня, монсеньор, — Белуджи уже пожалел о своей несдержанности. — Вы ведь знаете, что в последнее время у меня появились серьезные проблемы со здоровьем, поэтому нервы немного расшатаны. Приношу свои извинения.
— М-м, помните, Джино, что человек всегда должен усмирять в себе малейшие признаки гордыни, пока она не пустила в нем глубокие корни, и уж тем более…
— Да-да, — торопливо подхватил Белуджи, стремясь поскорее закончить разговор, пока кардинала не занесло в дебри высокопарных рассуждений о покаянии. — В ближайшее время мы обязательно встретимся с вами в приватной обстановке и обсудим все более детально. Я полагаю, что мои аргументы будут более чем убедительными.
— Любая болезнь попускается Богом для исправления путей человеческих, дабы в страданиях очистилась душа и предстала пред Ним в совершенстве, безгрешной. Такой же девственной, какой ее изначально сотворил Всевышний.
Джино тяжело вздохнул:
— Именно так, монсеньор. Да, конечно… исправление. По-другому и быть не может. Грех — ко греху, а святость — к святости. Совершенство. Благодарю вас. Ваши слова — как бальзам на мою израненную душу.
Не дожидаясь ответа, медиамагнат отключил связь. Он в очередной раз разозлился на кардинала, пытавшегося прочитать ему лекцию о смирении. Открыв бухгалтерскую книгу на странице под названием «Ватикан», Джино сделал пометку напротив имени Антонио Джовалини: — Всего: $1,450 млн по состоянию на (04.14.11) + $0,150 (09.11.11). — (архив, Майлз, ритуал) = $1,600 млн по состоянию на (09.11.11).
Затем он внес имя кардинала в ежедневную электронную карту платежей и, введя свой персональный код, отправил Гертруде.
— Какой талантливый лицемер! — произнес он вслух, схватившись за голову.
В мозгу появилась горячая пульсирующая точка — предвестница очередного приступа.
— Проклятая боль, — простонал Белуджи и, положив под язык еще один листочек, подаренный таинственным гостем, снова принялся внимательно рассматривать драгоценные камни хошена, словно пытался найти в них ответ на все свои непростые вопросы.
