В Иссе Александр застал привычную для войны обстановку; вспомогательный отряд бродил на месте сражения, выискивал раненых, своих и чужих, отправлял в обоз для лечения; персы становились рабами или выкупались родственниками. По ходу высматривали ценную добычу, снимали с убитых персов дорогое оружие, доспехи и одежду, кожаную обувь. Многие воины грабили захваченный обоз; женщин насиловали, кто сопротивлялся — убивали. Царь не препятствовал бесчинствам, поскольку подобные действия — обычное дело, они не воспринимались как преступление.
Но на другой день призвал командиров, чтобы они поскорее вернули в армию порядок и дисциплину. Прежде всего, предлагалось подсчитать свои и чужие потери и, главное, заняться погребением павших воинов и организацией передачи тел родственникам. Персов — за выкуп. Обычно тела погибших врагов после переговоров передавали другой стороне или эти обязанности поручались местным жителям. Иначе нельзя! Души павших воинов должны найти успокоение; оставшись без погребения, они преследуют живых. Даже в морском сражении, когда участники оказывались за бортом судна, предписывалось выловить из воды тела убитых и привезти их домой для предания земле. В истории войн Афин со Спартой известен факт, когда афиняне своих шесть стратегов, разгромивших спартанский флот при Аргинусах, приговорили к смертной казни за то, что жестокий шторм помешал им собрать и похоронить павших.
По окончании дня Александр принял участие в установке победного трофея на месте сражения. Срубили дерево, вкопали в центре, куда потом навесили доспехи поверженных врагов. Но радостного настроения царю это не прибавило по причине неудачи в погоне за Дарием.
Утром в шатре появился Эвмен.
— Письмо Пармениона.
Царь ожидал вестей от старого полководца с конным отрядом, отправленного в Дамаск, где после Исса укрылись остатки персидского воинства. Парменион сообщал:
«С моим приближением персы бежали из Дамаска. Но бросили обоз Дария. Великолепная добыча. При нём триста двадцать девять музыкантш и танцовщиц, сорок шесть мастериц плетения цветочных гирлянд и пиршественных венков. Для приготовления главных блюд есть двести семьдесят пять поваров и двадцать девять помощников, умеющих готовить пищу на открытом огне. К ним добавляются тринадцать молочников и семнадцать слуг для подачи прохладительных напитков, семьдесят — для подогревания вин и сорок слуг для составления благовонных мазей. Все надобны одному Дарию. Что делать с ними?»
Парменион написал, что в Дамаске оказалась ещё более ценная добыча. Мать персидского царя и беременная жена, его сестра, две дочери и шестилетний сын. Весь гарем с наложницами, рабынями и евнухами. Ещё гаремы и семьи ближайших придворных Дария, рабы для любых услуг. Потому что ходить в походы и воевать персидскому царю и советникам по-другому нет никакой возможности. Со всеми близкими и родными, со всем двором, не меняя обычаев, установленного этикета и личных привычек.
Во дворце наместника царя в Дамаске Парменион обнаружил одну из богатейших сокровищниц Дария: туго набитые кожаные мешки с серебряными монетами и золотыми «дариками», на три тысячи талантов. Деньги пересчитали, сложили в мешки. В кладовых горы парадной царской одежды — за десять жизней не сносить, дорогая посуда: чаши, подносы и кубки — разумом не определить цену. Много оружия, украшенного золотом и драгоценными камнями. «Что из имущества Дария тебе доставить?» — запрашивал Парменион.
Александру как царю и главнокомандующему принадлежала любая часть из военной добычи. Эвмен поинтересовался:
— Что отвечать Пармениону?
— Напиши: «Царю достаточно того, что и любому его воину: скудный завтрак, а обед — немного обильней, чем завтрак».
С начала похода, уходя из Пеллы, Александр не ставил перед собой цель разбогатеть за счёт предстоящей войны. Равнодушный к роскоши, он неистово завидовал славе отца и лишь мечтал о выдающихся подвигах, какие происходили с легендарными героями Эллады. За время боевых действий стал отправлять в Пеллу гонцов с подарками для матери и щедро одаривал воинов, кто нуждался в деньгах, за что снискал их любовь. Но однажды после штурма города, увидев пехотинца с тяжёлым мешком, который тот волочил за собой, изнемогая от усталости, окликнул:
— Друг мой, остановись. Не по званию берёшь! Тащи мешок к его настоящему хозяину!
Но десятую часть из всего, что доставалось армии как военная добыча, отправлял в македонские и греческие храмы, как собственный дар.
