Не удостоивши его ответом, Александр вышел. Отойдя довольно далеко от женских шатров, видимо, решив для себя что-то важное, обернулся к Пармениону:
— Я дарую этим женщинам своё покровительство. Верните драгоценности, какие у них отобрали. Поручи самому лучшему своему командиру беречь их, дай стражу. Оставь им рабов, какие при них. И чтобы ни в чём не испытывали недостатка, кроме чувства свободы. С тебя спрошу!
Осмысливая встречу с Сисигамбис, Александр потом долго мучился оправданиями за неожиданное милосердие к близким и родным Дария, что не предусматривал вовсе. Ведь когда ему пришлось бороться за власть, он без сожаления убрал с пути всех претендентов. А здесь проявил жалость? Не побоялся вызвать недоумение у окружения. Может, и правда, полезнее затребовать у Дария огромный выкуп, как предлагали военачальники? Но, с другой стороны, выгоднее держать рядом ценных заложников. Они сыграют ещё роль в решающем акте спектакля «Война». Дарию не остаётся иного выхода, как просить у Александра пощады, обращаясь как слуга к господину, и будет рад такой участи…
Завоевание новых земель предполагало и создание нового государства, не похожего ни на Македонию, ни, тем более, на Грецию с ее разрозненными и плохо управляемыми полисами. Александр остро нуждается в новых помощниках, советниках и практических деятелях, сведущих в военном деле, в разрешении хозяйственных проблем и политике. В таком большом деле, как строительство нового государства, одними греками да македонянами не обойтись. Нужна свежая кровь, образованные представители местных народов. Это могут быть бывшие придворные Дария, вельможи, знакомые с обычаями населения. Для всех найдутся должности у нового правителя Азии, он примет любого, кто даст ему клятву верности. А если Дарий сменит гордыню, придёт и попросит снисхождения, милости, получит свою долю власти от царя Александра? В этом скрывался смысл достойного содержания в плену родственников персидского царя.
Македонский царь не ошибся, проявив уважение к членам семьи Дария. Появился гонец с письмом, где он просил вернуть мать, жену и детей. «А сделаешь так, я пожелаю дружбы с тобой и стану союзником», — заверял персидский царь. Эвмен зачитал письмо на военном Совете. Повисло напряжённое молчание. Александр хмурил брови. В подобных ситуациях начинал Парменион; его преклонный возраст и военный опыт позволяли ему смелость в речах.
— Удобный случай! Дарий предлагает прекратить войну и заключить с тобой мир. Обрати внимание, на выгодных для нас условиях. В таком случае заканчиваем войну и возвращаемся домой, к семьям, живыми и богатыми.
Гефестион поддержал:
— Поздравляю, Александр, ты выиграл! Дарий признал поражение, унизился просьбой о пощаде. Теперь придумай для него меру наказания.
Царь, словно не слышал друга, развернувшись к Пармениону, произнёс вкрадчивым голосом:
— Говорят, ты один из лучших полководцев, в сражениях всё замечаешь и предупреждаешь плохие события. А когда слушал, что пишет мне Дарий, не обратил внимания, что он забыл назвать меня царём! Ты допускаешь, чтобы меня оскорблял варвар?
Александр, едва сдерживался, чтобы не перейти в крик:
— Дарий думает, что я оставлю без внимания его забывчивость?
Оглядел присутствующих, давая понять, что убеждать его ни чём не следует.
— Мне не нужен мир от Дария как его подачка!
Потом бросил притихшим командирам, словно кость собакам с пиршественного стола:
— А вы мне поможете!
Позвали персидского посланника, выглядевшего ярко, как самец павлина: разноцветный кафтан, расшитый жемчугом, остроконечная шапка, башмаки на толстой подошве; на груди бляха с драгоценными камнями на золотой цепи, руки и пальцы в браслетах и кольцах. Он поклонился и, тряся красной бородой, произнёс по-гречески:
— Каков ответ Царю царей Дарию?
Александр скривил в гримасе лицо, но вовремя вспомнил слова Аристотеля, что в гневе теряется рассудительность и допускается опрометчивость. Произнёс спокойно:
— Передай своему царю, что боги Неба дали ему и мне случай померяться силами. Пока он не показал отвагу, отчего боги отдали мне власть над землей, какой раньше владел Дарий. Теперь я хозяин земли, которую трусливо уступил Дарий. Я отвожу ему роль своего слуги, если хочет остаться в живых. И пусть поспешит ко мне, пока я не передумал. Пусть приходит ко мне с повинной, и я позабочусь о нём и его людях, кто по доброй воле начнёт служить мне. В том случае я верну ему мать и жену, и детей, и дам всё, что ещё пожелает. И скажи ему, что когда захочет ещё раз написать письмо, пусть обращается ко мне как к царю Азии и своему господину. В противном случае буду считать его своим обидчиком. Если же он собирается оспаривать у меня царство, пусть борется за него. Но не бегает от меня. Я всё равно доберусь до него, и мы сойдёмся в поединке, и тогда уже убью его.
Посланника охватил ужас. Запомнить все слова он не сможет, а как передать Дарию даже часть того, что услышал, не осмелится. Наблюдая его мучения, Александр махнул рукой.
