– Может, теперь на настоящие деньги? – робко предложил Нил.
– Вот это разговор! – обрадовалась Катя. – Сколько можно без толку стирки трепать.
– И по сколько? – осведомился Ринго. – По две копеечки?
– По гривеннику! – смело заявил Нил.
– А ты готов?
Ринго пристально и серьезно посмотрел на Нила. Тот убежденно кивнул.
Но случилось ужасное, будто взмахнула клюкой злая колдунья. Цифры и знаки мастей вдруг исчезли с рубашек, словно их там никогда и не было. Сгоряча он даже порывался заявить партнерам об этом возмутительном факте, но вовремя прикусил язык: в предыдущей партии он же промолчал, так что время ли теперь?.. А карта шла безобразная. При каждом розыгрыше он либо оставался без двух на шестерной, либо хватал по восемь взяток на распасах.
Впрочем, нет – один раз он для разнообразия схлопотал "паровоз" из пяти взяток на мизере, а один раз, заказав вроде бы непробиваемые девять взяток, не учел, что заход чужой, попал под ренонс и оказался без трех. Город Сочи исчезал в тумане...
– Ну ты супер! – высказался Ринго, подсчитав итог. – Вот, прошу убедиться, с тебя двести восемьдесят семь рубликов. Года три назад хватило бы ровно на сто бутылок водочки. Однако, водочка нас не интересует, а интересует наличность. Когда можно получить?
– А? – Нил был настолько потрясен результатом, что даже не слышал вопроса.
– Когда расплатишься, спрашиваю. Или будем другие решения искать?
Интонация Ринго не понравилась Нилу. Кровь прилила к лицу, руки задрожали.
– Другие решения – в смысле, в морду? – вызывающе спросил он.
– Ну зачем же сразу в морду? Непродуктивно. Подумай сам, сколько надо твою вывеску метелить, чтоб без малого три сотни отбить? Дашь расписку, возьмешь на себя некоторые обязательства...
– Какие, интересно?
– Ну, так... Всякие небольшие услуги... На мое усмотрение.
Нил сокрушенно вздохнул. В глазах Ринго мелькнул хищный огонек.
– Ты спрашивал, когда можно получить?
– Да.
Такого поворота темы Ринго явно не ожидал.
– Если согласишься взять сертификатами один к пяти, то в течение часа. Иначе – через три дня. Мне понадобится время, чтобы их загнать.
– Один к четырем, – моментально среагировал Ринго.
– Тогда через три дня картавыми. Срок мы не оговаривали, а я и без того в накладе.
– А ты молодец. – Ринго похлопал Нила по плечу. – Другой бы на твоем месте сейчас рыдал или начал выступать, что его нехорошие люди облапошили. Хотя "нехорошие люди" всего-навсего приняли меры, чтобы не облапошили их самих.
– Как это понимать?
– А так и понимать. – Ринго подошел к письменному столу и достал из ящика точно такие же очки, как те, что украшали переносицу Нила. – Я же сам Линде поляризующие очки достал. А она тебе передарила. Так что извини, пришлось поменять крапленую колоду на обычную.
– Так ты с самого начала все знал?
– Конечно.
– И все равно возьмешь с меня деньги?
– Обязательно. Глупость и жадность – слишком дорогие удовольствия, и если хочешь жить хорошо, надо от них отказываться... Без обид?
Ринго протянул руку.
Нил вздохнул и ответил на рукопожатие.
– Без обид, – твердо сказал он.
Лицо у матери было злое и растерянное.
– Я ничего не желаю слышать! – гремел ее прославленный голос; и в резонанс ему звенела посуда на обеденном столе. – Тощая авантюристка, кошка драная из какого-то Мочегонска! Не допущу!
– Во-первых, я уже сутки как совершеннолетний и вполне могу принимать самостоятельные решения.
– Да? А во-вторых?
– А во-вторых, город называется не Мочегонск, а Мончегорск. И не пытайся острить, если не умеешь.
– Ах, вот как? Спасибо за критику!.. Может быть, вы и жить собираетесь в этом благословенном городишке, в блочном бараке с видом на гипсового Ильича?
– К твоему сведению, никаких гипсовых Ильичей там нет, а на центральной площади стоит роскошный бронзовый лось...
– Лось? Очень уместно. И месяца не пройдет, как она наградит тебя рогами не хуже того лося.
– Не смей оскорблять Линду, слышишь! Она не такая!
– Все они не такие. До свадьбы. А как получат свидетельство о браке и ленинградскую прописку, так и пускаются во все тяжкие. Знаем мы этих провинциальных проныр! Имей в виду, я не намерена спокойно смотреть, как мой сын собственными руками губит свою жизнь!
– Да плевать тебе на мою жизнь и всегда было плевать! Ты в свою жизнь вторжения боишься, боишься неудобств. Не беспокойся, мы ни на что не претендуем и помощи просить не намерены – крыша над головой у нас есть, и себя мы как-нибудь прокормим.
– Себя – может быть. А ребенка?
– Какого ребенка? Детей мы пока не планируем.
– Так она даже не беременна?! Тогда я вообще не понимаю, зачем надо жениться?
– Потому что я люблю ее! Ты хоть понимаешь, что это такое? Хотя да, конечно, понимаешь, ты же каждый вечер поешь о любви!
Мать грохнула об пол пустую тарелку и выбежала в коридор.
– Жестокий ты, внучек, – сказала бабушка...
