– Для красоты и для бала можно, – вяло ответила Тетка, явно уставшая от Элизиных причуд.
Со скоростью ветра Элиза вытащила из сумки косметический набор и не менее быстро стала наводить макияж, видимо решив стать царицей готики.
– Ну, ты готова? – спросила Тетка.
– Сейчас, сейчас, – ответила Элиза, продолжая пудрить лицо.
– Заканчивай! – сказала Тетка так повелительно, что Элиза тут же перестала рисовать себе лицо и поспешно спрятала косметичку.
– Выпей это. – И Тетка протянула Элизе серебряную чашу с белой, похожей на молоко жидкостью. – Пей. Это капельки млечного пути, которые я сама собираю, когда ночью поднимаюсь в небо к звездам. Выпей этот нектар, и ты станешь здоровой, сильной и неуязвимой.
Элиза послушно выпила содержимое кубка, отметив про себя удивительный вкус этого неземного напитка.
– Спасибо, Тетка, – сказала Элиза.
– Ты все поняла, что надо делать?
– Да, Тетка.
– Может быть, повторишь?
– Нет, что ты, Тетка, я все помню: «Идти вверх по мраморной лестнице до башни старого Яноша…»
– Молодец! Удачи тебе! Помни, Либуше любит и ждет тебя, – сказала Тетка и растаяла в воздухе вместе со своими волшебными ваннами, зеркалами и напитками. Элиза опять осталась одна. Она решила твердо следовать инструкциям доброй Тетки, однако в действительности сделала все наоборот. Но ведь Элиза была женщиной!
Элиза уже сделала шаг по направлению к мраморной лестнице, чтобы подняться в башню старого Яноша, как вдруг услышала какие-то голоса, доносившиеся из-за огромной, находящейся слева от лестницы, роскошного красного дерева двери, украшенный золотым гербом. «По-моему, это дверь в королевские покои», – подумала Элиза. Ее охватило дикое любопытство пойти и посмотреть, что же творится на этой священной, недоступной для простых смертных территории. «Нет», – подумала Элиза. – «Надо идти к Яношу. Хватит мне приключений!»
Минут 15 она боролась с искушением пойти и подсмотреть, что же там происходит и, наконец, решила не рисковать и сделать так, как сказала Тетка. Но ноги почему-то сами повели ее к заветной двери, тем более, что последняя была чуть-чуть приоткрыта. Видимо, опять оплошали слуги, позабыв закрыть королевские покои. «Я взгляну одним глазком и сразу к Яношу», – уговаривала себя Элиза. Кстати, сейчас после всех чудодейственных процедур Элиза выглядела прекрасно и очень походила на худенькую средневековую богатую горожанку, одетую в легкий и ненавязчивый костюм и идущую, видимо, в баню.
Как лукавый ребенок, нашкодивший в отсутствие матери, Элиза на цыпочках подкралась к заветной двери и посмотрела в приоткрытую щель. «Черт возьми! Ничего не видно!» – выругалась она. Тщетно борясь с любопытством, Элиза пошире приоткрыла дверь и стала жадно всматриваться в полумрак комнаты. «Почему они так боятся света? Ничего же не видно!»
Вдруг позади послышались чьи-то шаги, она в ужасе скользнула за дверь и очутилась в комнате. К счастью, в дверном проеме висела тяжелая коричневая портьера, в которую Элиза быстро завернулась и поэтому не могла быть замечена обитателями королевских покоев. К ее счастью в помещении никого не было. Видимо, голоса доносились откуда-то из другого места. Но если голоса могли просто показаться Элизе, то шум приближающихся шагов становился все более отчетливей, и она поняла, что по розовой мраморной лестнице спускаются какие-то люди. Избавившись от тяжелой шторы, Элиза чуть-чуть приоткрыла массивную дверь, чтобы посмотреть, кто же это такие. Но людей не было видно. «Вряд ли они зайдут сюда», – подумала Элиза и ошиблась. Шаги становились все ближе и ближе, пока, наконец, на лестнице не появилась богато одетая белокурая дама в короне в сопровождении двух неприметных служанок в серых одеждах. Головы их украшали неизменные средневековые барбеты – подвязанные под подбородком, белые чепцы.
«Никак это сама королева Бланш!» – пронеслось в голове у Элизы, и она, затаив дыхание, стала рассматривать супругу Карла Четвертого.
Да, это была сама Бланш, королева готики. Даже если бы она была одета в лохмотья и сидела у костела с протянутой рукой, она бы не смогла скрыть своей царственной осанки и плавных, благородных жестов французской аристократки, в жилах которой текла истинная королевская кровь. Элиза не могла не залюбоваться женщиной, которая, казалось, была легче самой легкой тени, изящнее сильфиды и нежнее морского бриза – так легко и бесшумно спускалась она по красивой розовой мраморной лестнице. «Бланш», – подумала Элиза, – «королева чешской готики. С появлением в Богемии французской королевы, женщины начали носить цветные платья, оживляя серокаменное пространство рыцарской эпохи пост-крестовых походов и открывая новый путь: путь к возрождению.
