Только дождавшись посадки одной из пар, Павла с удивлением увидела, что между собою "дрались" два на первый взгляд очень разных самолета. Один оказался тренировочный УТ-1, а вот второй… Внешне он слегка походил на своего "супостата" хвостовым оперением, крылом и даже кабиной. Но вот носовая часть самолета была длиннее, и несла в себе явно рядный двигатель, закрытый капотом и обтекаемым коком. Павле даже сначала показалось, что это что-то вроде спортивного скоростного "Кодрона" конца тридцатых годов, фото которого она как-то видела в журнале. В той статье было написано, что французы потом строили на основе этого проекта легкий истребитель, который не особо успешно воевал против немцев в 1940.
Пилоты покинули кабины и аппараты оккупировали по паре техников. Павла не стала дожидаться возвращения второй пилотажной пары и двинулась искать своего командира.
Здание четвертой школы воздушного боя встретило Павлу суетой, топотом ног и телефонными звонками. Небольшой, похожий на районную больницу двухэтажный корпус деловито гудел, выполняя свою миссию по передаче боевого опыта будущим асам или будущим павшим героям, тут уж, как повезет. В поисках Петровского, она заглядывала во все двери подряд, чем неоднократно вызвала законное неудовольствие владельцев помещений. В нескольких классах куцыми рядами сидели, судя по набору шпал и кубарей в петлицах, комэски и командиры звеньев. У вымазанной мелом школьной доски что-то бубнил такой же, как и Колун молодой старлей с измученным терзаниями ума рязанским лицом. Петровского нигде не было.
Наконец, старшему лейтенанту сказали, что полковник Петровский отбыл минут сорок назад. "Ну вот, зараза! Всего на час в гостинице разминулись, здесь на полчаса. Написал мне в записке "Жди к ужину" и усвистал. И где его теперь искать?".
Выйдя на крыльцо, Павла подняла лицо к небу. Щурясь от солнца, она вглядывалась в синий простор накрывшего аэродром купола.
"Ой! Какая с.ука?! Как больно! Уууууу!". Павлу согнуло от сильного удара, полученного со стороны спины по почкам. Повернувшись скрюченным телом. Она увидела нависающую сверху нахальную физиономию смутно знакомого старшего лейтенанта, который только что отправил ее в нокдаун. "Убью гада! По аэродрому урода размажу!". Но сказать хоть слово ей пока мешал все еще длившийся болевой шок, от неожиданного подлого удара.
— Ну, что Колун, когда на ковре-то с тобой, храбрецом, встретимся?
Проходящий рядом летчик хлопнул нахала по плечу.
— Ты, Рома когда-нибудь точно огребешь. Посмотри, что ты с человеком сделал. Ему ж не разогнуться.
"Ага. Значит, этого покойника звали Рома. Почему это "когда-нибудь". Прямо сейчас! Лично букет на могилку этой сволочи возложу. Да что там букет, венок, как к мавзолею. Ну, Рома, пусть твой попугай всплакнет по твою грешную душу!".
Павлу внезапно отпустило, и она без задержки провела серию ударов в сторону нахально стоящего в ожидании ответа уродца. К ее огорчению, просчитавший все ее действия засранец, легко уклонился от атаки. Он моментально сместился в сторону, резко разорвал дистанцию и оказался закрытым для ударов Павлы, очередным выходящим из здания командиром.
— Эх, Павло, Павло. Когда же ты чудак поймешь, что твоя борьба против моего бокса, все равно что дедовская пищаль против скорострельной зенитки. Калибр тот же, а убойная сила в разы. Ну что, может на ринг со мной выйдешь?
— Брось, Буланов, так же нечестно. Парень бокса не знает, а ты его вызываешь. Это и неспортивно уже.
— А не хрен ему было в Киеве в чужую драку влезать. Тебя не касается, вот и не лезь. И вообще, Лева это наше с ним дело.
"Вот, стало быть как, оказывается. Колун этого гамадрила в Киеве видать спеленал в ближнем бою, драчунов разнимая. А он, ранимая душа, Павлу этого не забыл и не простил. Думает, гад, меня на испуг взять. Тоже мне нашел, салагу! Конечно, на ринге мне с ним в паре делать нечего. Дальними замордует, и к себе близко не подпустит. А вот по уличным правилам, я эту зазнобу так или иначе на своем новом мужском агрегате проверну. И вспомнила я эту рожу. В альбоме фото было большая группа людей в спортивных костюмах, а на обороте что-то про сборную КОВО написано. Значит за Киев этот урод выступал, как и Павел. Ну что ж, дыхание восстановлено. Пора и голос подавать".
— А причем тут твой ринг и мой ковер? У тебя ведь ко мне лично вопросы остались, а не к моим болельщикам. Или нет?
— О! Ты гляди-ка, Левушка! У этого героя голос прорезался. Вот те на? Может он извиняться за Киев собрался? Да не. От этого праведника не дождешься. И чего ты этим сказать хочешь, болезный? Ты давай договаривай.
— Рома, брось, не связывайся.
— С кем? С этим хлопчиком? Брось, Лева, да у него уже штаны полные. Или мне показалось. А, Колун?
"Из себя мальчик вывести хочет. Молод еще меня запугивать".
— Один на один. Без правил. Правило будет всего одно, лежачего не бить. Пусть твой дружок за арбитра будет. Ну так как, гигант, или кишка твоя тонка, не со спины работать?
