Ответ: в том, что закон и справедливость не всегда совпадают.
Закон – конкретное право или запрет на поступок, а справедливость – романтическая неопределенность.
В этой системе законов и межнациональных отношений для многих нерусских слово «русский» стало синонимом слову «дурак», «беззащитный», и мы часто фактически унижены. Хуже всего – мы, русские, уже привыкли к этому.
Историческое и политическое сознание нации хаотично и мозаично. Манипуляция сознанием сатанистами разрушает саму жизнь.
Саркастическую улыбку Мефистофеля политики уже не считают нужным скрывать.
Русское сознание не видит своего публичного позорища.
Примеры.
Человек с американским гражданством Борис Йордан на темные деньги «Газпрома» России покупает главную телекомпанию страны и ею управляет с помощью людей, говорящих по-русски с сильным акцентом.
Русских губернаторов и членов парламента очень сложно сохранять.
Бедствующих чукчей опекает человек с юга.
Новые мировые миллионеры произошли в стране с социалистической экономикой.
Человек века Борис Березовский прославил дом президента России Бориса Ельцина своей дружбой.
Он из Думы ушел, как шекспировский герой, театрально пригрозив на всю Россию: «Еврей уходит, чтобы вернуться».
В России больше года не может прожить ни одна политическая организация, рискнувшая напомнить о своем русском происхождении и значении.
В России даже министр культуры – волонтер.
События XX века – деспотия плебса, тираническое управление, насилие над волей людей – деформировали сознание до полного непонимания происходящего.
Социальные драмы народов всегда имеют продолжение в личных судьбах многих людей. Остаться беспристрастным невозможно.
Меня тревожат видения прошлого, из ГУЛАГа.
Наши трупы поедали медведи.
Но еще больше меня тревожит будущее. Современная социальная драма переходит в трагедию духовную.
Благостный культ труда мы меняем на культ потребления.
«Грядущее печально и темно». Хомо сапиенс становится хомо бандюгус. Мы изолгались и ожесточились, утратили самоуважение…
Как в первые века христианства, призыв Нагорной проповеди – «спасайте души свои» – нам очень ко времени.
В какой, в чей храм, клуб, зал, подвал нас увлекут завтра – не все равно.
Земля, родившая нас, «уходит из-под ног».
Мы все меньше читаем, порой совсем не подходим к книжным полкам. При этом хотим выглядеть культурными людьми.
Мы не придаем значения тому факту, что вся наработанная человеческая культура законсервирована в книгах.
Какой-то минимум книжной литературы надо знать уже и потому, что без этого знания нельзя выглядеть или притвориться культурным и интеллигентным, чего всегда хочется многим.
У литературы три преобладающих типа: литература-исповедь (исповедальная), литература-проповедь (предлагающая и зовущая), литература сочинения образов и сюжетов.
Знакомясь с исповедальной литературой, лучше всего использовать дедуктивный метод формальной логики.
Проповедческая литература постигается лучше методом выбора, сопоставлений и проб, применительно к нашему опыту жизни.
Литература сочинения (многих жанров) развивает в нас образное мышление и чувства восприятия бытия.
Все, о чем мы с вами сейчас беседуем, – в книгах, и от них происходит.
Человеческая культура необъятна, а жизнь человека коротка, всего один миг. Знания и украшают, и продлевают ее. Дружите с книгой, с поэзией, с песней, и жизнь ваша станет радостней. По себе знаю.
Положительные герои и персонажи литературы соцреализма порой совсем не имели недостатков, были умилительно наивны. Герои литературы, кино и ТВ с 1985 года и после – полностью и всегда – злодеи, а других нет совсем. Что лучше?
Настоящая, самая высокая литература та, которую знают и неграмотные люди. Владимир Высоцкий – последний великий шаман XX века. Он был нужен и неизбежен:
В истории народов потеря разума целым народом – процесс повторяющийся. За ним следует его исчезновение или смена цивилизаций.
Человек – «венец природы» – совсем не свят и большой грешник, а политики походя льстят людям.
Сумели же мы обезобразить всё: села и города, свой быт, воздух, воду, пищу… Разгул преступности, жестокости, наркомании загнал общество в угол безнадежности.
Мы без видимого успеха пытаемся выжить. О прогрессе думать у нас нет времени.
