Она вдруг поняла, что зря старается перекричать ветер, который отнимал силу у ее голоса, ее слов, и что кричать здесь, на этом ветру,- все равно что быть немой. Беззвучные молнии, тоже немые, освещали кайму горизонта. Джек шевелил губами, но она ничего не слышала. Ветер трепал их волосы: золотистые кудри Джека и темные пряди Исабели, которые лезли ей на глаза. Джек снял с ее лица очки и швырнул их в море. Исабель протянула вперед руку и встретилась с черной пустотой океана, заполненной неистовым грохотом. Джек с улыбкой выхватил сумочку Исабели, вынул оттуда карандаш для бровей и губную помаду и стремительно, но в то же время сосредоточенно начал рисовать ее новое лицо: выгнул дугой брови, сделал сочными губы, взбил руками темные волосы. Исабель чувствовала ласковое прикосновение его пальцев то на висках, то на лице, то на губах, и наконец, когда Джек протянул ей маленькое зеркальце, она увидела, что эти едва уловимые изменения сделали ее совершенно иной: линия бровей стала выразительной, полные губы придали лицу новую симметрию, а милый беспорядок ее прически делал небрежно легким и раскованным весь ее облик. Ветер незаметно улегся, стих, и голоса опять обрели свою силу.
Когда Исабель и Джек вернулись в салон, Чарли, Томми и мисс Дженкинс
- это неразлучное трио пожилых балагуров - были уже в полной форме. Они сидели в креслах, обтянутых зеленой кожей, и играли в игру собственного изобретения: разговор из шекспировских цитат. Ланселот - сама любезность
- приготовил им коктейли на апельсиновом соке и аперитивы, и даже Чарли чувствовал себя молодцом.
- Зачем зря мучить наше серое вещество, как выразился бы мой любимый детектив, и заново изобретать то, что уже давно сказано, сказано на все времена и сказано здорово? - разглагольствовал Чарли.- За здоровье старого Вилли! Кто он? Педераст или Марло? Пусть этим займется ЦРУ. Важно, что он сказал решительно все, так что: «давайте сядем наземь и припомним предания о смерти королей» - «Ричард Второй».
Мисс Дженкинс с трудом подавила икоту:
- «У меня на вино очень слабая голова» - «Отелло». Томми заиграл на рояле свадебный марш Мендельсона.
- «Но признаюсь, что никогда еще так весело не плакал я от смеха! Веселая трагедия в стихах!» - «Сон в летнюю ночь».
- «И легкомысленной супруге муж мрачный в самый раз!»-«Венецианский купец».
- «Когда сойдемся мы втроем... дождь будет, молния иль гром»,-закудахтала мисс Дженкинс.
Чарли и Томми поднялись, веселые и бодрые, чокнулись бокалами и дружно выкрикнули:
- «^йеп Ше Ьшг1у-Ьшг1у'8 йопе, тейеп Ше ЪаШе'8 1оа1 апй теоп!» 88
- Круглые идиоты! - Джек пожал плечами и отвернулся.- Потом они попадают в лапы к подонкам, и, даже когда их ведут на гильотину, они все еще хотят выяснить, за что, и поднимаются на помост ошарашенные, наивные, но исполненные своего дурацкого достоинства! Дай мне волю, я бы вставил в их зады настоящие ракеты!
- Джек... что вы говорите? - прошептала Исабель.- Мне надо сейчас же вернуться к себе!
Джек поднял брови и оскалил зубы.
- Значит, вежливость вся вышла и романчику конец! Проваливай отсюда, пьяная дура! Ты хоть знаешь, с кем связалась? Хватит ломать комедию! Сейчас ты узнаешь всю подноготную Джека Мэрфи, который восемь лет подряд вывозил грязь на этом пароходе и истратил все свои сбережения, чтобы хоть раз побыть в обществе приличных джентльменов и милых дам!
- Ты... вы... слуга?.. Я... Я поцеловала простого слугу?
- И последнего разбора, моя радость. Вот этими отманикюренными пальчиками я мыл уборные и таскал помои! Что ты на это скажешь?
- Пустите меня!
- Нет, погоди. Мне еще не приходилось встречать такую высокомерную особу, которой не по вкусу любовник-слуга. Ведь всем подавай острые ощущения! Со сколькими уважаемыми дамочками переспал я в каждом рейсе?
- Сеньора Дженкинс! Пожалуйста, ради бога! Помогите мне!
- «И все ж боюсь я, что тебе, кто от природы,- прокаркала в ответ мисс Дженкинс,- молочной незлобливостью вспоен, кратчайший путь не выбрать» - «Макбет».
Джек удержал Исабель за руку.
- А сегодня я получил телеграмму. Что ты на это скажешь?
- Я не знаю... не знаю... какая телеграмма? Ради бога... Ай! Марилу... тетя Аделаида, они...
- Моя мать, моя старенькая мать всю жизнь торговала цветами на улицах Блэкпула, у театров, ну, как в старых мелодрамах, под снегом и дождем... А я взял и просадил все разом на это путешествие. Теперь мне и вино приходится выпрашивать.
- Вы делаете мне больно... Отпустите меня ради всего святого... мой муж...
- Ах, тебе безразлично, что стало с моей матерью? Ты, я вижу, не самая добрая на свете.
- Сеньор, я ничего не понимаю, пустите меня, умоляю вас...
- Сердце. Она погибнет через три месяца, а у меня ни пфеннига, чтобы заплатить за эту окаянную больницу. Я здесь бегаю за тобой, а она...
Джек припал к коленям Исабели и разрыдался.
Исабель вскинула руки, словно хотела призвать демонов, я вдруг опустила их на белокурую голову Джека.
- Джек... сеньор... о боже! Ну что в таких случаях надо делать... ведь я никогда...
Открыв сумку, она вынула платочек и негромко высморкалась.
