Я сделала вид, что ничего не заметила. Я видела, что Чжао обуревают самые противоречивые чувства, и сказала ему:
— Разве не ты рассказал своему другу о том, как однажды я совершила в жизни ошибку, из-за которой нам пришлось расстаться, и как ты старался спасти меня, убедить, что я не права. Но ты не возненавидел меня. С тех пор прошло много лет, но до сих пор тебя мучает мысль о том, что у тебя не хватило сил раскрыть мне глаза. Милый мой, Чжао, ты не представляешь, как я страдала. После нашей разлуки все пошло прахом. Если бы ты знал хоть десятую долю того, что пришлось вынести мне, ты бы многое понял, понял, как мучительно было мне слушать твоего друга!..
Я вздохнула и заговорила громче:
— Мне сейчас тяжело и в то же время радостно. Никогда я еще не была так счастлива.
Силы покинули меня, я склонила голову ему на плечо, сердце мое учащенно билось.
Чжао обнял меня своей сильной рукой и, не отрываясь, смотрел на меня… Я знала, что в эту минуту ему тоже и горько, и радостно.
— Мин… сестренка! — тихо произнес он. — А нельзя ли найти какой-нибудь другой выход, не клеветать на невинных людей? Последнее время я плохо соображаю, поэтому ничего не могу придумать. Они назначили срок? — не дав мне ответить, продолжал Чжао. — Сколько еще можно тянуть?
— День, два, не больше. Меня уже торопят, сегодня как раз был разговор, — понизив голос, сказала я. — Ты пойми, надо считаться с обстоятельствами. Чего только ты не делал в свое время, чтобы спасти меня, но я и слушать ничего не хотела. Вражда разлучила нас. Сейчас, хотя многое изменилось, я точь-в-точь в таком положении, в каком был ты в тот год. Еще не поздно, можно вернуть прошлое, это зависит от нас самих.
Чжао сидел опустив голову и молчал. Потом со вздохом произнес:
— Я сделаю все, как ты хочешь, только дай мне время подумать.
— Вот и хорошо. — Я встала. — Скоро вернусь, у меня еще есть дела…
Вдруг дверь распахнулась и на пороге появился охранник Ма с газетой в руках.
Я взяла у него газету и протянула ее Чжао:
— Почитай пока.
Чжао подошел ко мне и указал глазами на дверь:
— Он, наверно, все слышал?
— Ему до этого нет дела. Он должен следить лишь за тем, кто входит и выходит.
Я хотела уйти, но Чжао удержал меня. Он стоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, и наконец прошептал:
— Ты будешь теперь все время со мной?
— Как хочешь.
— Вдвоем, конечно, лучше,- — сказал он, избегая моего взгляда. — Только характер у меня скверный, боюсь, что мы будем ссориться… К тому же в этих условиях очень трудно оставаться спокойным.
— В таком случае я не буду здесь жить, но мы сможем видеться несколько раз в день.
— А что ты скажешь начальству?
— Об этом не беспокойся! — Я стиснула его руку. — Я знаю, что делать. Только прошу тебя, помни, о чем мы сейчас говорили, и будь посмелее.
Он кивнул головой и посмотрел на меня, как затравленный зверь.
В душе моей поднялась волна нежности. Мне захотелось утешить, успокоить его, но я сдержалась и ушла.
Проснулась утром, услыхала голоса во дворе и тут только вспомнила, где я нахожусь. Оглядела комнату. В голове полная неразбериха, такое ощущение, будто у меня уйма дел, но я не знаю, за что раньше взяться. Время от времени я улыбаюсь. Вот бы мне сейчас зеркало! Сама бы, наверно, удивилась выражению своего лица.
Чжао и во сне не снится, что я совсем близко. Мне стало смешно. Нас разделяет только небольшая комната — так называемый пост охранника Ма. Но если я ничего не скажу, Чжао так никогда и не узнает, что я рядом. Дверь ведет прямо во двор, и я вижу всех, кто там проходит. Правда, отсюда не слышно, что происходит в камере Чжао. Окно тоже выходит во двор, что, по мнению дежурного офицера, «не совсем удобно для женщины». Чепуха!
Мне положительна везет. Сомнения мои постепенна рассеиваются. Вчера хотела доложить Р. о моем, новом жилье и его достоинствах, чтобы, как-то объяснить нарушение приказа, но, к счастью, не застала его — он уехал на какое-то совещание. Замещал его толстяк Чэнь. Он выслушал меня весьма благосклонно и даже согласился убрать охранника в штатском.
Когда я стала прощаться, он вдруг понизил голос и доверительно спросил:
— Ты видишься с Суншэном и его женой?
Я решила воспользоваться случаем и нарочно стала рассказывать о своей дружбе с Шуньин и даже намекнула, что причастна к их делам. Чэнь слушал меня с улыбкой, одобрительно кивал головой, потом чуть-чуть привстал и уже громко произнес:
— Хорошо… очень хорошо; только смотри, будь осторожна!
Что это? Простое предостережение или намек? Если намек, то что Чэнь имеет в виду? Мои отношения с Шуньин или Чжао, а может быть, М.? Ведь М. наверняка продолжает делать мне пакости. Спросить об этом прямо я не решилась, а выведать окольным путем не позволяло время. Так и ушла, ничего не узнав.
