Я не такая, как все женщины! Но за эти несколько дней все изменилось. В сердце моем безраздельно господствует Чжао. О чем бы я ни говорила, что бы ни делала, его образ стоит перед моими глазами. Если он опять не будет верить мне!.. Ты не должен быть таким жестоким, Чжао! О, небо! Теперь жизнь моя принадлежит ему. И разве все, что я говорила Чжао вчера, не было продиктовано любовью? Хорошо, что с самого начала удалось наладить отношения с охранником Ма. Это очень важно. Вчера он зашел ко мне помочь устроиться, я воспользовалась случаем и «отблагодарила» его. Человек он честный, с добрым сердцем, но все же себе на уме. Ма сказал, что у него есть младшая сестра и что хорошо бы устроить ее куда-нибудь на работу.
Все идет хорошо, только вот Чжао… Сколько сил я потратила вчера на разговор с ним, а сегодня он опять заладил: надо все обдумать.
Я уже начала терять надежду. Просишь его по-хорошему — не слушает. Разозлишься — улыбается и молчит. И так все время. С ума можно сойти. Наконец я не выдержала:
— Ты говоришь, что человека нельзя сломить, но они убеждены в обратном. Они пускают в ход все средства: побои, золото, женщин. Я собственными глазами видела, как люди сдавались. Жестокость их не знает предела… Я как подумаю, сердце леденеет. Ты этого не вынесешь!
Чжао молча сжал мою руку. На лице его не дрогнул ни один мускул, взгляд был светлым и безмятежным.
— Дорогой мой, — я прижала его руку к своей груди, — может быть, у тебя хватит твердости, но подумай обо мне. Ведь у меня тоже есть сила воли. Ты удивлен? Все мои помыслы направлены сейчас на то, чтобы спасти тебя. Я хочу, чтобы сон стал действительностью, пойми! Подумай хорошенько, Чжао!
Он опустил голову и со вздохом сказал:
— Выхода нет, я не могу клеветать на людей, пусть уж лучше ты рассердишься на меня. Но я никогда тебя не забуду. — И он с жаром закончил: — Все равно когда-нибудь придется умирать!
— Но они не дадут тебе спокойно умереть! — сказала я дрогнувшим голосом. В этот момент в дверь постучали, и охранник сказал, что меня вызывают к начальству.
Возвратилась я через час. Чжао все еще был взволнован. Он сразу заметил, что у меня подавленное настроение. Мы молча смотрели друг на друга, никто не решался заговорить первым.
Чжао медленно подошел ко мне. Я через силу улыбнулась, спрятала лицо у него на груди, а он осторожно начал гладить мои волосы. Я слышала, как глухо и тяжело бьется его сердце.
— Ну что? — шепотом спросил он.
— Все то же. — Я старалась придать своему голосу беспечность. — Легко отделалась.
Вдруг Чжао порывисто обнял меня и зашептал на ухо:
— Ты любишь меня, Мин? Любишь, я знаю! Обещай же выполнить одну мою просьбу, ладно?..
Сердце у меня учащенно забилось, я опустила голову и с волнением ждала… Но вместо ласковых, полных любви слов услыхала:
— Достань мне яду!
Я задрожала, не в силах вымолвить ни слова.
— Достань хоть каплю, сестренка! — Губы его скривились в горькой улыбке.
— Не сходи с ума! — Я зажала ему рот и с отчаянием на него взглянула. — Кто внушил тебе такую мысль, противный ты человек? — От гнева и ужаса у меня перехватило дыхание. — По-твоему, жизнь ничего не стоит… Умереть так нелепо, так бесславно…
Глаза у Чжао покраснели.
Немного успокоившись, я усадила его на постель, взяла за руку и очень ласково заговорила:
— Милый ты мой, зачем все время думать о плохом? Только что, когда я шла к тебе, мне встретился один человек — ты наверняка знаешь его, но не это сейчас главное; вот какая мысль пришла мне в голову, когда я его увидела. В общем, выход найден.
Чжао растерянно посмотрел на меня. Я рассмеялась:
— Что уставился? Я не гипнотизер, а было бы хорошо научиться гипнотизировать. Так вот знай, я нашла прекрасный выход.
Глаза у Чжао заблестели, он хотел что-то сказать, но я не дала ему рта раскрыть:
— Не торопись, выслушай меня. — Я старалась убедить его, что не все потеряно. — Напрасно ты смотришь на вещи так мрачно. Ведь можно схитрить и провести их. Это моя последняя попытка. Больше я ничего не могу придумать. Вспомни каких-нибудь людей, которых разыскать невозможно, напиши их имена, и все! Только уговор: список ты составляешь сам.
— Мин! Ты все же гипнотизер, — со смехом сказал Чжао.
Силы покинули меня, и, слабо улыбнувшись, я сказала:
— Помни, Чжао, что гипнотизируемый должен всем сердцем верить гипнотизеру и во всем слушать его. Назови меня, как звал когда-то — старшей сестренкой… О Чжао, в чем я провинилась перед тобой в прошлом рождении!..[42]
Почему я так люблю его?! Сама не знаю.
Проснулась от страха. Показалось, будто кто-то зовет меня жалобным голосом. Проклятье! Да ведь это же крыса!
Посмотрела на часы: без четверти два. Ворочалась, ворочалась, но уснуть не могла. Набросила платье, открыла дверь и выглянула во двор. Небо усыпано звездами; слышно, как на дороге сменяют часовых.
Зажгла свет и села у окна.
