Тем временем Грейтполисмен направился к резиденции, и мы поспешили привести себя, насколько это было возможно, в порядок. К сожалению, мои колени по-прежнему торчали из брюк, а локти — из рукавов.
— Хау ду ю ду! — весело произнес мистер Рольф, входя быстрым военным шагом и постукивая хлыстом по голенищам своих сапог. — Чувствуйте себя как дома, миссис и мистер… ммм…
— Драгоевы, — поклонился я.
— Йес, Драгойефф.
В зале сильно запахло лошадиным потом. Мистер Рольф действительно являл собой великолепный образец уибробца: молочно-белая кожа, как у ирландца или шведа, раскосые глаза, большой породистый нос. Крупные, как тесла, зубы делали его улыбку очень привлекательной, а величина копыт, хотя и скрытых сапогами, внушала благоговейное уважение.
Грейтполисмен галантно поцеловал Лине руку, стиснул мою двумя перстами, словно двадцатью, и пригласил нас в свой кабинет. Это было очень просторное помещение. Посредине до самого потолка возвышались три известные уже нам статуи Их Превосходительств. Напротив статуй стоял огромный письменный стол — на нем были размещены семьдесят радиотелефонов, маленькая, но мощная радиостанция, обеспечивающая круглосуточную связь с Уиброб-сити и Великой фирмой, и телеэкран средней величины, то есть пять на восемь ярдов. Этот телеэкран, как заметил мистер Рольф, позволял ему просматривать в любое время дня и ночи всю Лаггнеггскую область, а также каждого отдельного жителя, где бы тот ни находился в данный момент, включая постель и ванну.
— Лояльность уибробцев не подлежит сомнению, — шутливо сказал мистер Рольф, — но не мешает подкреплять ее последними достижениями слухово-зрительной техники.
Он рассмеялся. Шпик сразу заржал изо всех сил, а мы с женой из учтивости вынуждены были улыбнуться.
Было странно, что Грейтполисмен сам затронул тему, возможность существования которой в Уибробии я не допускал. Позднее я убедился, что крупнокопытные уибробцы — необыкновенно остроумные существа, позволяющие себе шутки, из-за которых обыкновенный уибробец немедленно оказался бы в Энсестрел касл или на электрическом стуле. Впрочем, крупнокопытные тоже боялись, но не законов, а друг друга.
Грейтполисмен угостил нас засахаренным ячменем, соленым просом и несколькими видами настоек из трав и любезно спросил, как долго мы уже в Уибробии и понравился ли нам ее воздух. Я отвечал, а мистер Шпик меня дополнял и деликатно направлял мои ответы. Только Лина молчала и слюнила раны на своих коленях.
Грейтполисмен заметил это и сочувственно потряс гривой:
— Ай’м сори, мадам, вы не привыкли к посещениям Грейтполисменства… Ю си, наши уибробцы уже в раннем детстве приобретают полезное уплотнение эпидермиса колен и локтей, нечто вроде… да, весьма полезных мозолей. Вот посмотрите, например, на мистера Шпика, нашего философа. Но я вас приятно удивлю, мадам…
Он открыл один из ящиков письменного стола и достал оттуда пару мягких пластмассовых наколенников, подобных тем, которые надевали одно время вратари, а также и пару налокотников и преподнес их моей жене.
— На память о нашей встрече, мадам, — сказал он и со смехом повернулся ко мне. — Вы, предполагаю, не нуждаетесь в таковых приспособлениях? Ха-ха-ха! Мы, мужчины, легче приобретаем мозоли, не так ли? Ха-ха-ха! С нами меньше церемонятся, и мы их приобретаем, не правда ли?
Он просто умирал от смеха. Однако, заметив, что он в то же время рассматривает нас холодными глазами, я спросил, не допустили ли мы ошибок в этикете.
— О нет, мистер эээ… Вовсе нет. Но, откровенно говоря, я не могу привыкнуть к вашему виду. Извините, но кроме еху я не встречал в жизни существ с вашими внешними признаками. Впрочем, видел. Одного англичанина, знаете ли… Минуточку!
Он подошел к стене за письменным столом, нажал там что-то, и из стены выскочило несколько металлических ящиков. Мистер Рольф с гордостью показал на них и заметил, что в этой картотеке хранятся биографические и другие данные о всех родившихся и еще не родившихся жителях области. И поскольку в свое время англичанин попал прежде всего в их область, картотека имела честь хранить данные и о нем.
— Да вот, — сказал, порывшись в картотеке, мистер Рольф и протянул мне фотографию размером семь на двенадцать дюймов.
Я не в первый раз слышал об англичанине, единственном европейце, посетившем до нас Уибробию, и с любопытством рассматривал снимок. На нем был изображен молодой человек с открытым лицом, в широкополой шляпе. Одет он был в какой-то старинный костюм: что-то вроде распахнутого сюртука из толстой кожи, узкие штаны немного ниже колен с завязками у конца штанин, а ниже — шерстяные чулки и нормальная человеческая обувь. Широкий шарф, повязанный бантом, прикрывал шею англичанина. Его одежда показалась нам необычной, и мистер Рольф объяснил, что это форма капитана английского торгового флота, бороздившего моря более двух с половиной веков назад.
— Но тогда не было фотографии! — воскликнул я.
